Соломия растерялась:

– Как пошла? Мы договорились?

– Нет, – ответила Йен, не оборачиваясь. – Я не договариваться с вами приезжала, а помочь, но, судя по всему, это бесполезно. Прощайте.

Дверь открылась и закрылась.

– Жаль, что не договорились, – сказала Соломия почти удовлетворенно. – Теперь пеняй на себя. Ненавижу! – сказала холодно и рассудительно. – Ненавижу таких как ты! Будь проклята и предана забвению. Пусть скажут, что это – личная месть, но я тебя уничтожу. А с Обществом Целителей пусть Лига Магов улаживает.

5

Йен захмелела, но согреться ей так и не удавалось, скорее, наоборот.

– Не пойму, что со мной? – потерянно говорила она. – Потрогай руки, пожалуйста.

Руки были холодными.

Кафе уже заполнилось. Музыка гремела, люди веселились. И никто не догадывался, что сосем рядом, в эту минуту и секунду, происходит трагедия.

– Во, дамочка успела набраться, – сказал кто-то из молодых, видя, как я одеваю Йен, а её кидает по сторонам. – Слышь, папаша, это твоя мамаша?

– Слышь, сынок, – ответил я, – ты проблем ищешь?

– Да, а что?

К нему кто-то быстро подошел, что-то сказал, мальчишка исчез.

Этот инцидент прошел как бы мимо меня, потому что Йен уже начинало колотить по серьёзному.

– Соберитесь, прошу вас.

Я пытался говорить ободряюще.

– Сейчас приедем домой, примете горячую ванну, согреетесь, и всё будет хорошо.

– Не получится, – ответила она, клацая зубами, – Это Соломия, ведьма проклятая, Лига… Спасения нет.

– О чём это вы? Это в чьём голосе такая безнадёга?

– Ты представления не имеешь, с чем я вошла в соприкосновение. Боюсь, и тебя втянула. И теперь всё это будет иметь для тебя непредсказуемые последствия. Прости, пожалуйста. Тебе с самого начала надо было держаться подальше.

– Не дождётесь, – огрызнулся я. – Заинтриговали, а теперь лишаете возможности проявиться? Как это без меня будет проходить битва миров, битва за души. Я тоже хочу участвовать.

Я впервые оказался в ситуации, когда речь идет о каких-то потусторонних выяснениях отношений, между… Кем и кем?

Теперь становилось ясно, почему она всегда была недоступна моему пониманию.

– Вы просто переохладились, – говорил я ей в такси, – У вас оэрзе или пневмония. Йен, милая, успокойся.

– Кто это Йен?

– Вы.

– Почему?

– Это имя одной колдуньи, вы на неё очень похожи.

– Я не колдунья.

– Я знаю, извините.

Горячей воды в квартире не было.

Я уложил Йен в постель, укрыл одеялом, шубой, другими тёплыми вещами, которые сумел отыскать.

Но её сковывал мороз, она что-то бормотала деревенеющими губами, пыталась что-то сказать, но сил недоставало.

– Ну, подскажите, – просил я, – хоть намекните, что надо делать.

Я наклонился к ней, пытаясь разобрать, и почувствовал, что изо рта у неё идёт холодный воздух.

«Это Лига, ведьма, – вспомнилось мне. – Спасения нет».

– То есть как, нет спасения? – крикнул громко. – Мы ещё поборемся!

Появилась шальная мысль вызвать «скорую». Но я давно живу в этом городе и знаю, что «скорая» приходит не скоро. К тому же, Йен «заразили» нетрадиционно, значит, лечить надо как-то по-другому.

Как?!

Библия!

Где она?

Библия лежала отдельно от других книг.

… Я читал Святое Благовествование от Матфея, наугад, попав на седьмую главу.

«Просите и дано будет вам; ищите и найдёте; стучите и отворят вам;

Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.

Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?»

Мне казалось, что Йен становится хуже. Дыхание хрипло рвется из лёгких, разрывая их.

А холод! Физически с тех пор я больше никогда не ощущал такого холода.

Я стал читать быстрее, торопливее.

Старался слова произносить чётко, желая, чтобы меня услышал Создатель.

Но Он не ответствовал, и мною овладевало отчаяние. Я ещё держался на осознании того, что одним неверным движением души, одним неверным словом могу всё порушить.

Но всё уже произошло.

Надвигалось неотвратимое.