Шрифт:
— Выведите ее отсюда! — прокричал кто-то.
— Дерьмо! Лучше не становится. Приведите обратно, — другой голос.
Неожиданно, мою руку сжала чья-то рука. Я обернулась, увидела рядом с собой Марли и покрепче сжала ее руку.
— Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня, — отчаянно попросила я. — Я не могу потерять еще и тебя.
— Я рядом, сестренка. Я не оставлю тебя. Никогда, — пообещала она и по ее щекам струились слезы.
— Давление продолжает расти.
Затем я почувствовала, как что-то укололо меня в руку и несколько секунд спустя все вокруг расплылось.
Нет, я не хочу больше спать. Мне нужно поговорить с Ремингтоном.
Пожалуйста, нет.
Все погрузилось во мрак.
Глава 7
Ремингтон
Перелет в Лондон показался мне чересчур долгим. И все это время мои мысли были только о Селене. Она не смогла вспомнить меня. После того как мы вышли из палаты, чтобы обсудить последние детали по ее транспортировке в Париж, доктор сообщил мне, что у нее кратковременная потеря памяти, вызванная ударом по голове. И нет никакой возможности узнать, как долго это продлится.
В груди зародилась острая боль и распространилась по всему телу. Уехав из больницы, я позвонил матери и рассказал о состоянии Селены, а также попросил не привозить больше в больницу Адриана. Не хочу, чтобы его сердечко разбилось, особенно, если Селена не вспомнит, кто он такой.
Самолет приземлился в «Хитроу» ровно в 10:32 утра. Сорок пять минут спустя я уже был в больнице и стоял перед дверью в палату Калеба, пытаясь перевести дыхание. Через дверь до меня доносились голоса.
Дерьмо.
Там мой отец. Перед операцией я планировал провести несколько минут наедине с Калебом. В голове и так путаница из-за всего происходящего с нашим преследователем и Селеной, которая пришла в себя, но была слишком взволнована и потеряла память, и я не позволю отцу причинить мне еще больше боли. Я развернулся и отправился на поиски доктора Хейса.
— Ремингтон? — услышал я знакомый голос.
Я оглянулся и увидел Адель. Она широко улыбалась, пока быстрым шагом шла ко мне.
— Рада тебя видеть, старший брат, — она обняла меня и затем отстранилась. Иисусе, до чего же невероятно, когда тебя просто вот так обнимают. Это успокаивает. — Как твои дела?
Я прищурился и посмотрел на нее, изучая ее лицо. Вокруг ее глаз залегли темные круги.
— Лучше чем твои, полагаю. Что случилось?
Она покачала головой.
— Калеб. Он выглядит неважно.
— Почему никто не позвонил мне раньше? Ты же знаешь, я бы…
— Шшш... Ремингтон. Нет, — сказала она, прерывая меня. — Селена нуждалась в тебе, в тебе и Адриане. За последние несколько недель тебе столько всего пришлось пережить. Калеб... мы можем подождать.
— Адель, — она поморщилась от тона моего голоса.
Черт!
Мой голос прозвучал строже, чем мне бы хотелось.
— Адель, — повторил я более мягко. — Пожалуйста, не делай этого. Уж кто-кто, а ты меня знаешь. Калеб мне кровная родня. Я должен знать, что происходит. Я в состоянии справиться с любой проблемой, понимаешь? — она кивнула. — И я хочу, чтобы ты позаботилась о себе, хорошо?
Она кивнула и быстро вытерла щеки ладонью.
— Ты собирался проведать Калеба?
Я отрицательно покачал головой.
— Доктора. Мне нужно получить кое-какую информацию перед операцией.
Она прищурилась, напомнив мне самого себя.
— В палате Калеба сейчас отец?
Я кивнул и поморщился. То, что Адель увидела в моем лице, заставило ее покачать головой, и она постаралась подавить улыбку.
— Ладно. Расскажешь мне как дела потом. Мама тоже в палате Калеба, так что там сейчас жарко, как в аду.
Я ухмыльнулся и протянул ей руку.
— Пойдем, пройдешься со мной.
Она выпрямилась, и почти сразу же я увидел ту Адель, которую знал четыре года. Собранную и уверенную. Мы направились в кабинет доктора, и по пути я рассказал ей о том, как обстоят дела во Франции.
Глава 8
Ремингтон
И вот настал день, когда я отдам часть себя брату. Я бросил взгляд на кровать, разглядывая Калеба. Его кожа кажется такой бледной. Желтоватой. Он выглядит хуже, чем вчера днем, когда я приехал.
— Не возлагай больших надежд на эту операцию, брат, — сказал он мне хриплым голосом, который прозвучал довольно весело. Я встретился с его взглядом и увидел, что на его губах играет шаловливая улыбка.