— У вас есть что-нибудь еще? — обратился он ко мне.

Я показал письмо, полученное 15 августа 1989 года.

— «Дело сделано хорошо», — прочитал он на листочке, прикрепленном к письму. — У вас есть предположения, о каком «деле» здесь говорится?

Я откашлялся и пояснил, что скорее всего в письме речь идет о деле Кэсси, которое было отозвано.

— Ох… — Он закашлялся, но его кашель прозвучал как смех. — И что теперь вы можете сказать по поводу дела Бургоса, господин адвокат?

— У Кэсси был секрет, — отозвался я. — Тот, кто написал письмо, радовался, что его никогда не раскроют.

Макдермотт смерил меня пристальным взглядом:

— Знаете, Райли, для человека, которого все считают жутко умным…

— Откройте конверт, Макдермотт.

Он взял белый конверт, разрезал его сверху и вытащил лист бумаги, сложенный в три раза. Макдермотт развернул лист, положил на стол и разгладил руками в латексных перчатках.

Я схватил блокнот и ручку, лежащие у него на столе, и мы втроем стали читать.

Я быстро сделал пометки:

— Веди себя… — начал читать Макдермотт.

Я протиснулся к телефону на его столе, схватил трубку и набрал номер так быстро, что в первый раз ошибся.

— Центр юридической помощи детям.

— Позовите, пожалуйста, Шелли Троттер.

— Шелли… Ее нет. Я могу…

— Она была на работе?

— Она… С кем я разговариваю?

— Это Пол Райли.

На заднем плане послышались голоса. Я узнал Рину Шоэдер — старшего юриста, начальницу Шелли. Кто-то произнес мое имя. Затем в трубке заговорил другой голос:

— Пол, это Рина.

— Рина, где Шелли?

— А я хотела вас об этом спросить. Сегодня она не пришла на работу. Пропустила судебное заседание и нашу ежемесячную…

Я повесил трубку.

— Напишите ее адрес, — велел Макдермотт.

Столетти взяла свою куртку. Я быстро написал адрес в блокноте и бросился к выходу. Я услышал, как Макдермотт давал указания по телефону:

— Срочно. Сообщите всем постам. Возможно, речь идет о похищении…

Три патрульные машины уже стояли у дома Шелли Троттер, когда Макдермотт вышел из своего седана. Он в третий раз за поездку предупредил Райли: «Мы пойдем первыми», — но прежде чем машина успела затормозить, тот распахнул дверь и выпрыгнул с пассажирского места.

Два полицейских у дверей пристально посмотрели на Макдермотта. Тот указал пальцем на Райли и покачал головой. Затем вместе со Столетти быстрым шагом направился к входу.

— Это ведь дочь губернатора, не так ли? — спросила она.

— Да, черт возьми.

Полицейские преградили Райли дорогу, но тот попытался оказать сопротивление.

— Пол, вы сможете пройти через пару минут, — заверил его Макдермотт. — Но сначала позвольте нам выполнить нашу работу.

— Шелли! — крикнул Райли, когда Макдермотт стал подниматься по лестнице.

На втором этаже их поджидал еще один полицейский. Он дернул головой:

— Никогда раньше не видел ничего подобного.

Макдермотт и Столетти миновали последний лестничный пролет и замедлили шаг у входа в квартиру. Перешагнув порог, они встретили еще одного полицейского. Тот стоял рядом с окровавленной электропилой.

Они медленно двинулись к ванной. Макдермотт, много чего повидавший за годы службы, почувствовал, что внутри все сжимается от ужаса.

Макдермотт заглянул в ванную комнату и почувствовал омерзительный запах разложения. Однако это было ничто в сравнении с тем, что он увидел.

Вся ванна, раковина и стены были забрызганы кровью. Кровь была даже у порога. В ванне лежало кровавое месиво, напоминающее разделанную тушу животного в мясной лавке.

— Матерь Божья, — прошептал Макдермотт. Он осторожно переступил через порог и заглянул в ванну.

Столетти последовала за ним и сдавленно вскрикнула.

Он напал на нее в душе. Судя по всему, Шелли была обнажена. По крайней мере Макдермотт не заметил признаков одежды. О самом теле мало что можно было сказать. Того, из чего оно состояло: руки, ноги, торс, шея, голова, — всего этого больше не было.