— На самом деле мы говорили недолго. — Он вздохнул и посмотрел на Столетти. — Да, она спросила меня еще об одном человеке. Его звали Фред, а фамилию я не запомнил.

— Чианчио?

— Да. Верно. — Похоже, профессора удивило, как быстро гостья из полиции догадалась, о ком речь. — Она спросила, знал ли я его или, может быть, слышал имя. Я сказал, что мне ничего не известно об этом человеке.

— Это правда?

Он сделал небольшую паузу, затем хихикнул:

— Конечно, правда. Я никогда не слышал о нем до тех пор, пока она сама не назвала его имя.

Столетти кивнула и вздохнула.

— Как ее убили? — спросил Олбани.

Столетти ответила не сразу. Я решил не вмешиваться. Возможно, Столетти придумает еще один удачный ответ.

— Мы пока не знаем точно. У вас есть какие-то соображения?

— Нет, я спросил из любопытства.

— А с чего вы так любопытны?

Олбани посмотрел на меня и тут же отвел взгляд. Вероятно, не хотел, чтобы я заметил, как он смотрит на меня.

— Я подумал, это мог быть нож для колки льда, — предположил он.

— А почему вы так решили? — спросила Столетти. — Что это был нож для колки льда?

Олбани улыбнулся так, словно она была студенткой, которая не поняла материала лекции.

— Может, мы скажем это вместе, мистер Райли? — Он закрыл глаза и процитировал по памяти: — «Нож для колки льда, какая грустная судьба, он молился, чтоб смерть была быстра». — Олбани открыл глаза и посмотрел на своих визитеров с чувством полного удовлетворения.

Я зааплодировал. Олбани не знал о том, что Чианчио был первым, нож для колки льда достался именно ему. Эвелин убили ножом с выкидным лезвием.

— Вы думаете, что это связано с песней? — спросила Столетти.

— Кто знает? — Он кивнул мне. — Но мне кажется, поэтому мистер Райли и приехал сюда. Я слышал, что в последнее время он добился серьезного успеха на поприще частной юриспруденции. Сначала Эвелин Пенри приходит ко мне и расспрашивает о Терри Бургосе, затем ее убивают, а потом появляетесь вы, мистер Райли.

— У вас есть свое суждение по этому вопросу? — спросила Столетти.

— Нет… Я всего лишь преподаватель. Терри прочитал текст песни, сочиненной старшеклассником, у которого были серьезные проблемы в школе, а затем сопоставил их с цитатами из Библии. Возможно, кто-то поступает так же. Я не знаю. Но думаю, в Сети много сайтов, посвященных Терри.

— Мы изучаем их, — кивнула Столетти. — А вы? Я имею в виду, вы посещали эти сайты?

— Я их видел. Я включил в свои занятия эту тему, так как Бургос стал знаменит после того, как убил девушек.

— Вы до сих пор ведете этот семинар? — спросил я.

Он улыбнулся:

— Теперь он, как никогда, популярен и актуален. Вы слышали последние хиты исполнителей хип-хопа? Там очень много об избиениях и сексуальном насилии над женщинами. В некоторых песнях описывается жестокий половой акт, вплоть до разрыва стенок влагалищ у женщин.

Столетти прервала его:

— А что вы сами думаете по этому поводу?

— Я считаю это омерзительным. Но должен признать, с точки зрения культуры — весьма необычное явление. Кстати, мы анализируем первый куплет той песни, — добавил он. — В первом куплете жертвы определены не по именам, а по тому, как они отнеслись к Тайлеру Скаю. Девушки, которые отвергли его. Девушки, которые над ним посмеялись. Во втором куплете… Первая строчка, про нож для колки льда, была обращена к мужчине. Еще пара строк адресована женщинам. В некоторых пол не определялся. И главное, не звучало объяснения, почему он решил убить их. Там ничего не говорилось ни о предательстве, ни об оскорблениях, ни о том, что его отвергли. Второй куплет просто описывает разные способы убийства.

Это правда. Второй куплет не был личностным.

— Нам нужна копия материалов, которые вы читаете на семинарах. — Столетти на мгновение задумалась. — И список ваших студентов за последние два года.

— С материалами проблем не будет. — Профессор пожал плечами. — А что касается имен студентов, то здесь могут возникнуть сложности. Думаю, вам стоит поговорить с администрацией. Вы ведь знаете, что существует закон о невмешательстве в частную жизнь?

Мы промолчали. Олбани повернулся в кресле, потянулся к стеллажу и вытащил папки с кольцами, в которых он хранил материалы для семинаров. Столетти взглянула на меня, удивленно приподняв брови. Олбани подвинул папки к Столетти и спросил:

— Может, вам нужно что-то еще?

Я отметил: его волнение прошло, и он снова превратился в заносчивого засранца, каким я знал его прежде. Но это даже к лучшему. Наступил подходящий момент сбить с него спесь.

— Да, есть еще кое-что, — ответил я. — Расскажите мне все, что вы обсуждали с Эвелин Пенри.

Он снова пристально посмотрел на меня.

Но я не отвел взгляда и буквально сверлил его глазами. Он недолюбливал меня, и тем не менее я был уверен, что смогу найти нужные рычаги, чтобы оказать на него давление и заставить разговориться.