Л и з а в е т а. Любушка, ну хоть ты перехвати его! За тобой он от кого хочешь убежит. Смани его, Люба! Тебе не понадобится, я возьму.

Л ю б а в а. Замолчи, замолчи…

Л и з а в е т а. Агрономшу щадишь? А кто она тебе? Кто? Она же дорогу нам перешла! Не щади, Люба! Бери его, пока я в растерянности. Бери, а то на бобах останешься.

В дверях х у д о ж н и к.

Х у д о ж н и к. Я снова до вас, Любовь Павловна. Но как будто не вовремя? (Пятится.)

Л ю б а в а. Проходите, садитесь. Гостем будете.

Х у д о ж н и к. Гостевать некогда. Хотел портрет ваш дорисовать. Да вот молока для ребятишек купил, отнести надо.

Л и з а в е т а. А меня не рисуешь… Изобразил бы… хоть за харчи рассчитался бы.

Х у д о ж н и к. За харчи деньгами расплачусь. А рисовать не буду. Лицо у вас для мадонны неподходящее.

Л и з а в е т а. У нее, значит, подходящее? А ну, покажь.

Х у д о ж н и к (устраивая станок). Портрет еще не закончен. Сидайте ближе, Любовь Павловна. Я вас недолго помучаю.

Л и з а в е т а. Любка-а… какая ты горькая тут!

Л ю б а в а (усмехнулась). Мадонна из Чалдонки. Звучит?

Л и з а в е т а. В каждом глазу вопль. Что ж ты натворил, мазилка?

Х у д о ж н и к. Вам горечь в глаза бросилась… а силу ее, а доброту не бачите? Приглядитесь! Всем видом своим говорит: «Мне в этом мире много лиха досталось. Но я по-прежнему люблю людей… Живу для людей».

Л и з а в е т а. Ну, нагородил! Не за что их любить, людишек-то! Потому что и они никого не любят, кроме самих себя.

Х у д о ж н и к. Мне жаль вас, Лиза. Жаль, словно нищенку, у которой в кошеле пусто.

Л и з а в е т а. Жалеешь? Меня-то? Не ты ли на коленях замуж за себя уговаривал? Это нищенку-то! Жену, детей бросить хотел — все ради меня. Теперь положительный стал… Тоже мне жалельщик! (Вышла.)

Х у д о ж н и к. Было такое… слава богу, одумался.

Л ю б а в а. А что, впрямь могли уйти от семьи?

Х у д о ж н и к. Не знаю. Мог, наверно. Это было как ослепление. Потом прозрел. В вас что-то новое появилось. Понять не могу.

Л ю б а в а. Наверно, еще одна потеря… добавилась ко всем прочим. Только и всего.

Х у д о ж н и к. Очень хотел бы помочь вам.

Л ю б а в а. Не поможете. И никто не поможет. Я молока вашим ребятишкам налью… А рисование отложим до следующего раза. Договорились?

Входит И в а н. Х у д о ж н и к, взяв бидон с молоком, уходит.

И в а н. Люба, ты уже… в курсе?

Л ю б а в а. Слышала. Поздравляю.

И в а н. Вот… надумал. Тебя уж, видно, не дождаться.

Л ю б а в а. И не жди. Так будет лучше.

И в а н. На свадьбу придешь?

Л ю б а в а. Если пригласишь.

И в а н. Пойдем. Там уж собрались.

Л ю б а в а. Дай я тебя поцелую, Ваня.

Иван потянулся к ней, Любава остановила.

Нет, нет, я сама. (Поцеловала его в лоб.) Теперь иди. Я переоденусь. И подарок подберу.

Затемнение.

Г о л о с И в а н а. Невеселая была у меня свадьба. Я жалел, что пригласил на нее Любаву. Было трудно и ей и мне…

Застолье.

М и т я. Горько-о!

Л и з а в е т а (трясет головой, смеется почти безумно). Ух, горько-о!

М и т я. Сдрейфил, что ли, жених? Целуй!

И в а н (встал, но, посмотрев на Любаву, осадил плечо невесты). Ну их. Пусть бесятся. За тебя, Аннушка! (Схватив стакан, вылил в себя, неверной рукой ловит ускользающую вилку.)

Г о л о с а (настойчивей). Ты что, Иван Семенович, против обычая?

— Горько!

— Целуй! А то оконфузим.

— Горько!

Г а л и н а (она сидит рядом с Любавой). Кому горько, кому сладко. Ох, жизнь наша крученая!

Лизавета несдержанно пьет, улыбается.

Г о л о с а. Горько! Горько!

— Хороша парочка — гусь да гагарочка!

— А что, агрономша не прогадала. Жених в самом соку, и положение при нем.

— Она и сама девка аппетитная. Правда, в очках…

— Очки-то ночью снимают, хе-хе-хе…