Всё! Можно отключать видеокартинку с камер торпед, и сваливать к такой-то матери! У них – не больше двух секунд! Она мысленно заорала:

– «Миша!..»

Он и сам всё знал – Ленайну снова вжало в гель, и голова стала тяжёлой, словно на неё сел слон… В висках застучало, и темнота обрушилась на глаза, словно удар! Кричать уже не было сил. А колбасило её сегодня – куда там тренировочной центрифуге!

Но вот компенсаторы справились, и вокруг опять возникло пространство, заполненное точками и чёрточками: это мельтешили уже опоздавшие перехватчики и ракеты!

Линда даже не успела ни в кого пострелять: в псевдопространстве мыслеполя позади расцвёл огненный цветок, и вот уже физические языки пламени и обломки догнали и перегнали их корабль, на мгновения закрыв обзор на боковых экранах!

Все чёрточки и точки словно корова языком слизнула – взрыв уничтожил всех: и своих и чужих. Только об этом и успела подумать Ленайна, ощутив, как чья-то гигантская лапа хватает её тело, а затем начинает методично сжимать, трясти, и дёргать, словно пытаясь раскрошить на кусочки не крупнее конфетти…

Сознание всё же решило вернуться.

Темнота. Руки и ноги… Не ощущаются.

Голова?.. Не шевелится.

Но – она же мыслит! Значит, хотя бы мозг не пострадал. Или пострадал – но недостаточно сильно, чтобы его совсем уж невозможно было подлатать…

Она попробовала открыть глаза.

Что это? Свет? О, да – с открытыми глазами что-то светлое видно. Правда, не резко… Ничего, сейчас попробуем проморгаться!

Ага, есть.

Вон оно как. Она плавает в некоей жидкости: а, наверное, лечебный физраствор…

Значит, она в госпитале. А где же Линда и Миша?!

Ленайна попыталась пошевелиться. О, вот и руки: они вплыли в пространство перед лицом. А почему одна рука короче другой?! Ах вот так: нету левой кисти и предплечья!

А ноги?! Странно. Изогнуться, чтобы посмотреть на ноги не получилось: её голова оказалась словно закреплена в неких… Мягких держателях. Для чего?

Ага, вот для чего: чтобы не выскочил изо рта закреплённый шланг. Похоже, через этот шланг она под водой и дышит! А, может, и питается.

Ленайна попробовала позвать на помощь.

Плохо. Звуков никаких издать не получилось. Словно у неё нет… Гортани? Языка?

В пространстве справа вдруг замаячила белая фигура – О! Врачи? Врач?

Фигура приблизилась, и взяла что-то, закреплённое на наружной стенке бака, в котором Ленайна как бы парила. Переговорное устройство? Точно:

– Доброе утро, полковник Мейстнер! Рад приветствовать вас на борту полевого госпиталя «Йен Флемминг»! Как самочувствие?

Ух ты! Она – полковник! Значит, увенчалась-таки успехом их «безумная» попытка! Раз Матка оказалась взорвана, да ещё в таком виде, что большая часть малых кораблей оставалась ещё на борту, – значит, достойного сопротивления система планеты «Карпукки» оказать не смогла! И, значит, планета тоже – «зачищена»! Теми, кто прибыл потом…

Хорошо. Сработал их чёртов План.

А вот самочувствие…

– Спасибо, самочувствие – неплохо. – она не столько говорила, сколько пыталась. А-а, вон в чём дело – старинный ларингофон! Он позволяет говорить даже не открывая рта – электроника воссоздаёт слова по движениям гортани… – Вот только я… Ничего не чувствую. Вообще!

– Ну, это и неудивительно. Нам пришлось полностью отключить вашу симпатическую нервную систему, чтоб вы не умерли просто от болевого шока. У вас сломана шея. Так что пока восстанавливаются основные нервные сети, вы будете ощущать… Скажем так: невозможность владеть в полном объёме конечностями. И, разумеется, нормально питаться и дышать.

– Понятно, док. Спасибо, что подлатали… – она чуть замялась, – И долго мне ещё… Плавать здесь, в аквариуме?

Док фыркнул. Потом осмотрел немаленькое помещение, сосредоточив внимание на пульте, стоявшем, как теперь различала Ленайна, в двух шагах от передней стенки ящика с нею:

– Недолго. Думаю, ещё пары дней на полное восстановление нервного наполнения опорно-двигательной системы, хватит. Ну, другими словами, вы сможете руки-ноги чувствовать, и даже управлять ими. Правда, чтобы полностью восстановить всю координацию движений и моторные навыки, понадобится не меньше… Скажем, двух месяцев!

Ясно. То есть она – полная развалина. Похоже, ей грозит досрочное списание в запас…

А теперь – самый главный вопрос. Который она всё это время боялась задать. Но – задать его придётся.