– настоящая пещера сокровищ.
– Хмыкнул основатель рода Уайт.
– Было бы мне лет пятнадцать, то от восторга наверное начал бы прыгать на месте.

Исключительно ради удовлетворения любопытства, жрец Селестии несколько раз использовал манящие чары, в результате чего стал обладателем небольшой кучки драгоценностей. Здесь были медальоны с порванными цепочками, заколки, кольца и сережки, среди которых встречались экземпляры из драгоценных металлов и камней, а так же из меди, пластика, (явные новоделки), и прочих дешевых материалов.

Для школьника, эти безделушки могли бы показаться настоящими сокровищами, а продав их в ломбард, можно было заработать пару сотен "галеонов", что для ребенка было бы целым богатством. Однако, для главы магического рода, заниматься подобным было бы попросту глупо, так как вырученная сумма, не окупила бы затраченных усилий.

Пару часов волшебник бродил между горами различного хлама, то и дело подмечая неплохие вещи, для него к сожалению совершенно бесполезные. Наконец, усилия были вознаграждены, и за очередным стеллажом старых книг, был обнаружен мраморный бюст, на голове которого сверкала сапфирами красивая диадема, окруженная аурой ненависти и безумия.

– иди ко мне моя прелес-с-сть.
– Едва ли не облизываясь от предвкушения, мужчина протянул руки, начавшие источать золотое сияние, к древнему артефакту с куском заточенной в нем души.

Пять долгих минут потребовалось золотому сиянию, что бы уничтожить кусок души темного лорда, и на этот раз процесс удалось смягчить настолько, что когда-то наложенные на диадему чары, практически не пострадали.

– на этот раз я не сглуплю.
– Довольно пробормотал жрец Селестии, пряча свою добычу во внутренний карман мантии.

Проданный гоблинам медальон Слизерина, коротышки выставили на аукцион, и не смотря на то что он представлял из себя всего лишь украшение без магических структур, влиятельные и богатые волшебники долго боролись за право владеть реликвией одного из могущественнейших чародеев прошлого. По слухам, итоговая стоимость лота, составила более пятидесяти двух тысяч "галеонов".

"мне бы эти деньги совсем не помешали. Ну да ладно, зато теперь примерно ясно, сколько нужно требовать за диадему".

***

Студенты Хогвартса, так же как и гости из других школ, затаив дыхание сидели за четырьмя длинными столами. Свет в зале почти погас, и теперь только синее пламя из "кубка огня", освещало небольшую импровизированную сцену, на которой стоял седобородый старец в фиолетовой мантии, украшенной золотыми звездами.

Вот пламя вспыхнуло, выбрасывая первый листок бумаги. Дамблдор, под множеством нетерпеливых взглядов, в почти абсолютной тишине развернул записку и прочитал:

– чемпион Дурмстранга: Виктор Крам.

Зал взорвался овациями, а названный молодой волшебник, поднялся со своего места и широким шагом прошел к двери, находящейся позади стола преподавателей. Как только он скрылся из вида зрителей, пламя выбросило следующую записку.

– чемпион Шармбатона: Флер Делакур.

Под звуки чуть менее насыщенных оваций, девушка с гордо поднятой головой, проследовала за первым участником турнира.

– чемпион Хогвартса: Седрик Дигори.

На этот раз аплодисменты были продолжительнее, и сопровождались одобрительными выкриками учеников разных факультетов. И вот, когда Альбус Дамблдор собирался произнести свою речь, кубок выбросил четвертую записку. Старик развернул бумажку в гробовой тишине и зачитал:

– Гарри Поттер.

Несколько долгих секунд все молчали, недовольные взгляды уже скрестились на съежившемся и побледневшем подростке, но прежде чем прозвучали первые обвинительные слова, кубок вновь полыхнул, выбрасывая очередную бумажку.

– Драко Малфой.
– Мрачно озвучил старец то, что было написано на клочке бумаги.

Злые и просто недовольные взгляды, переместились с облегченно выдохнувшего брюнета, на ошеломленного блондина, который никак не мог понять, гордиться ему или же впадать в истерику.

– похоже...
– Начал было говорить Директор Хогвартса, пытаясь взять ситуацию под контроль, но кубок снова полыхнул, (это уже никого не удивило, и вызвало лишь слабый интерес).
– Северус Снейп?

– что?!
– Бледнокожий черноволосый и черноглазый преподаватель, вскочил со своего места опрокидывая стул на котором сидел, и подобно коршуну навис над столом, пытаясь заглянуть через плечо Дамблдора.

На этот раз гнетущая тишина продлилась гораздо дольше, и причиной тому было ожидание, что обезумевший древний артефакт выбросит очередное имя. Наконец из зала, а точнее из-за стола Гриффиндорского факультета, донесся голос одного из близнецов Уизли: