Увидев, как Глоба вяжет Васю, школьники на скале закричали, начали бросать в шлюпку камни, что падали, не долетая, в воду. От невозможности что–нибудь сделать, чем–то помочь товарищу, Нина даже заплакала.

Глоба уехал еще дальше от скалы и вдруг на мгновение остановился. Ему послышалось вроде тихое ровное гудение. Он прислушался, однако кроме тихого плеска волн о камни скалы Дельфин ничего не услышал. Он поднялся в шлюпке и поднял Васю, решив расправиться с ним тут же и как можно скорее ехать в город, чтобы успеть на поезд.

Вася кричал. Он кричал что–то непонятное, но страшное, и пионеры на скале заплакали и вдруг Васин надрывный крик прекратился.

Глоба поднял Васю в воздух.

Белая длинная моторка с красными ватерлиниями, отодвигая большую шумную волну, выплыла из–за угла скалы Делифин.

Эпроновец стоял возле высокого белокурого человека с малиновыми петлицами. Кобуры у обоих были расстегнуты. Позади них виднелось взволнованное лицо Бориса Петровича.

Крик радости раздался над скалой Дельфин.

Пионеры кричали и смеялись сквозь слезы. И даже Вася нашел в себе силы улыбнуться. Моторка обогнула шлюпку Глобы и остановилась возле нее.

Глоба сел на скамью и незаметным движением отодвинул к борту портфель. Лицо его, розовое несколько минут назад, стало бледным, почти зеленым.

— Прошу в моторку, — сказал военный, держа в руке револьвер.

Глоба сидел неподвижно. Затем резким движением поднялся и успел бросить в воду с таким трудом добытый Васей портфель. Только Вася понял истинное значение этого движения; больше никто не заметил его. Борис Петрович уже успел развязать узлы, которые прочно, больно стягивали Васины руки, и был очень удивлен, когда, не говоря ни слова, парень бросился к борту шлюпки и погрузился в воду. Глоба тихо, но злобно выругался. Борис Петрович вопросительным взглядом посмотрел на эпроновца и военного, но те понимали не больше его.

Через минуту все выяснилось. Вася вынырнул из воды, держа в руке портфель.

Борис Петрович помог ему влезть в шлюпку. Вася отдал портфель военному.

Над скалой Дельфин все время стоял неугомонный радостный крик.

Глоба молча сидел в кабине моторки и наблюдал, как военный, не спеша, разглядывал чуть промокшие бумаги, добытые из портфеля. Взглянув на фото, он тихонько свистнул.

А Вася, робко поглядывая на эпроновца, рассказывал Борису Петровичу все свои приключения за этот день. Эпроновец тоже внимательно слушал и только иногда морщил лоб, словно пытаясь что–то вспомнить.

Они подъехали к скале Дельфин, и пионеры веселой, шумной группой ввалились в моторку. Они приветствовали Васю и ругали Глобу.

Борис Петрович озабоченно осматривал рану на Васином бедре и вытаскивал бинты. Вася посмотрел на товарищей, на эпроновца, на военного, на позеленевшего Глобу, и ему стало так хорошо, что захотелось смеяться.

Через минуту он лежал в полузабытьи на мягкой подушке в кабине моторки и с сожалением думал о том, что скрипки у него все же нет.

Увлекая за собой шлюпку, моторка быстро возвращалась в город.

Одинокий профессор, тоскуя, сидел на веранде. Первая большая белая хризантема распустилась сегодня. Вазон стоял перед профессором, и он любовался мелкими, закрученными лепестками, создающими прекрасный белый цветок.

Рядом с хризантемами лежала скрипка. Она была в футляре, но время от времени профессор поднимал крышку и тихо касался ее.

Вася не приходил. Профессор жадно всматривался в каждую невысокую фигуру, но Васи не было.

Страшные мысли приходили в голову старому профессору. Он думал о том, что Глоба украл у него Васю и завез куда–нибудь далеко, чтобы Вася мог, как вчера в кафе, зарабатывать музыкой деньги.

Эта мысль была ужасной, она возмущала и лишала покоя профессора.

Профессор даже хотел пойти искать Васю, но не знал, где живет его ученик, и отказался от своего намерения. Терпеливо ждал, и скрипка лежала перед ним, рядом с хризантемами.

И уже под вечер, когда профессор потерял почти всякую надежду увидеть Васю, послышались легкие, но совсем незнакомые шаги, и чья–то маленькая фигура, тяжело опираясь на палочку и хромая, подошла к калитке.

Профессор даже приподнялся с кресла, когда скрипнули петли калитки и в сад вошел Вася. Парень шел медленно, опираясь на палочку. На его лице заиграла приветливая улыбка, когда он увидел профессора.

Вася зашел на веранду, поздоровался с профессором и увидел скрипку.

Это была не та скрипка, на которой он всегда играл, но расспрашивать ему было неудобно. Вася сел в кресло. Профессор несколько минут смотрел на парня, словно любуясь им и радуясь.

Вася начал рассказывать, и профессор вместе с ним пережил все события этого необычного дня.