— Кто это? — спросил в трубке изумлённый голос. Я узнал голос доктора Фрэзера.

— Это Дэнни Бойд, док, — сказал я. — Я слышал, вы заняты?

— Почему вы отвечаете на звонки? Где моя секретарша?

— Мне кажется, она обнаружила дырку у себя в голове и убежала от расстройства.

— Вы что, пьяны? — загремел он.

— Всего лишь устал, док, от ожидания. Дело у нас срочное и его нельзя откладывать надолго.

— Мне нечего обсуждать с вами, мистер Бойд! — свирепо сказал он. — Если через пять минут вы не уберётесь, я вызову полицию!

— Вы больше ничего не порвали, док? — вежливо спросил я.

В моём ухе раздался бессвязный звук, и я подождал некоторое время, прежде чем заговорить снова.

— Мне, надо побеседовать с вами или с человеком, которому сломали руку. И если я не поговорю ни с кем из вас, через пять минут я позвоню с этого телефона в федеральную полицию.

— Хорошо. Я приму вас, но не больше, чем на пять минут.

Открывая дверь его кабинета, я подумал, что все это время он, очевидно, находился здесь.

— Я буду вам очень благодарен, если вы изложите своё дело как можно короче, — отрывисто сказал он. — Сегодня у меня много пациентов.

— Это займёт совсем немного времени, — уверил я его. — Часа три тому назад я говорил с Николасом Блэром.

Он застыл в кресле.

— Кто его нашёл? Полиция?

— Его ещё не нашли. Это была, можно сказать, доверительная беседа.

— Вы сознаёте, что нарушили закон?

— Сколько законов нарушили вы за последние дни, док?

Его пальцы с такой силой впились в полированную крышку стола, что на миг мне показалось: сейчас он сделает нечто ужасное.

Но он передумал.

— Убирайтесь! — сказал он хрипло.

— Если для вас нужно произносить по слогам, я могу, — сказал я. — Едва увидев Николаса Блэра, вы сочли его опасным. Настолько опасным, что посоветовали его жене подвергнуть его немедленной изоляции. Вам пришлось позвать двух санитаров, чтобы отобрать у него нож и силой вытащить из кабинета. «Глубокая шизофрения!» — заявили вы, доктор.

— И я был прав! — перебил он, но за словами не чувствовалось убеждённости.

— В тот же вечер он уходит отсюда, — продолжал я, — даже не встретив по дороге никого, кто бы мог остановить его. Дверь настежь. По какому-то счастливому совпадению на улице стоит машина с ключами, услужливо оставленными в замке зажигания. Ваша машина, доктор!

Я закурил сигарету и смотрел, как он старается унять дрожь в руках. Он старался изо всех сил, но у него ничего не получалось. Дрожь заметно усиливалась. Он убрал руки со стола и попытался спрятать их, но к этому времени дрожь уже добралась до его плеч.

— Что вам нужно от меня? — спросил он слабым голосом.

— Правду, док!

— О чём?

— Вы снова виляете! — предостерёг я. — Давайте начнём с того, как я в первый раз приехал сюда и рассказал вам о своём друге-актёре, который нуждается в осмотре. Вы назначили приём на следующий день. Что же произошло после этого?

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась секретарша с покрасневшими глазами.

— Доктор! — закричала она. — О, доктор! Меня ещё никогда так не оскорбляли!

Фрэзер зловеще посмотрел на неё.

— Убирайтесь с моих глаз, вы, бесполое пугало! — сказал он, тщательно стараясь произнести каждое слово. — Идите и пусть вам выпрямят мозги, все равно вам терять больше нечего.

Она попятилась с застывшим выражением ужаса на лице, и я пинком закрыл за ней дверь.

— Мне так хотелось сказать ей что-нибудь такое в течение последних пяти лет, — произнёс Фрэзер почти с удовлетворением. — Всё-таки в погибшей карьере можно найти какое-то утешение. Никогда бы не подумал.

— Давайте вашу историю, док, — терпеливо сказал я.

— Вы услышите её, мистер Бойд, — быстро ответил он. — Вам уже так много известно, что при желании вы сами могли бы докопаться до остального. В день вашего визита у меня был ещё один посетитель. Он знал все о вас и Блэрах. Он сказал, что вы заключили пари с Блэром, что он не сможет держать специалиста в заблуждении в течение пятнадцати минут.

— Пока все верно, — но ведь здесь была какая-то зацепка?

Он утомлённо кивнул.

— Этот человек сказал, что хочет сыграть шутку с Николасом Блэром, но нуждается в моём содействии. Я был раздражён всей этой затеей, раздражён на вас за то, что вы заставляли меня тратить время на такой вздор, раздражён на Блэров за участие в нём и раздражён на этого человека, желающего завести дело ещё дальше. Я вышел из себя и хотел вышвырнуть его из кабинета. — Он мимолётно улыбнулся. — Или хотя бы попытаться сделать это.

— И тогда появилась зацепка? Скажем, деньги?

— Вот именно, скажем, деньги, — кивнул Фрэзер. — Он был чрезвычайно вежлив и говорил извиняющимся тоном. Он признавал, что затея выглядит абсурдно, но ему очень хотелось бы осуществить её. Он намекнул, что у всех участников денег больше, чем здравого смысла. Если бы я нашёл возможность не препятствовать этой, в конце концов, безобидной шутке, он несомненно найдёт возможность пожертвовать моей лечебнице три тысячи долларов.