Очевидно, Энтони принял ее пожелание близко к сердцу. Может быть, сэкономил время на стрижке, поскольку его черная шевелюра отросла достаточно, чтобы спадать вперед и касаться пепельно-русых волос Фенеллы. Есть ли в мире что-то, что может ярче выражать любовь и исключительность, чем это смешение волос? Сердце Сильвестра вдруг подпрыгнуло. Только прыжок получился немаленький и сердце никак не хотело успокаиваться. Ему пришлось прижать обе руки к груди, поскольку он ужасно испугался, что сердце вот-вот разорвет ему ребра.

Энтони склонился еще ниже над страницей и прочел своим звонким, отточенным голосом, который словно был создан для итальянского:

Сильвестровы знания итальянского давным-давно погибли, но это место из «Божественной комедии» он помнил прекрасно: среди адских грешников Данте встречает молодую дворянку Франческу да Римини, и судьба прелюбодейки — единственное, что трогает его до глубины души. Та Франческа была замужем за Гвидо Малатестой, но пока супруг занимался делами, ей составлял компанию его брат Паоло. И Паоло же сидел с Франческой в саду и читал.

Фенелла тоже склонилась над страницей, коснулась мягкими волосами волос своего возлюбленного и принялась старательно переводить:

Энтони поднял голову и несколько раз поцеловал ее в темечко, а затем принялся читать дальше:

Фенелла поцеловала его в уголок губ, и сердце Сильвестра сжалось.

Энтони взял Фенеллу за руки и поцеловал ее ладони. Сильвестру столько раз хотелось увидеть их в таком единении. Столько раз мысль о том, что он увидит их такими и сможет обнять одновременно, утешала его. Но теперь он застыл. Энтони, обычно обладавший таким острым слухом, не заметил его, а Фенелла, казалось, тонула в глазах своего возлюбленного, который прочел еще несколько терций. Фенелла не справлялась с переводом и рвала на себе волосы, а Энтони смеялся, крепко держал ее за руку, отбрасывал назад непослушные пряди. Продолжая гладить ее, он объяснял ей, что читали в том саду Франческа и Паоло и что было потом: Ланселот поцеловал Гвиневру и, вместо того чтобы читать дальше, Паоло поцеловал дрожащие губы Франчески.

— Я когда-то так плакала о них обоих, — негромко сказала Фенелла. — О Ланселоте и Гвиневре, о бедном короле Артуре и о Камелоте, который пал.

— Сильвестр тоже, — ответил Энтони, и сердце Сильвестра снова совершило болезненный скачок.

— Я знаю. Он говорит, что мы, люди эпохи Ренессанса, имеем право плакать друг о друге, а еще о тех, которых не было.

— Но должны же быть еще и такие люди эпохи Ренессанса, которые слишком трусливы, чтобы плакать.

Она погладила его плечо.

— Ты не слишком труслив, чтобы тебе нравилась Франческа.

— Она даже черту понравилась бы, правда? Данте плачет о ней. Что скажешь, хочешь перевести еще эти две строчки?

— Что значит «Galeotto»? — спросила Фенелла.

— Спроси у Сильвестра, — я знаю только, что слово «Galeotto» означает сводник, это один из рыцарей из любимого романа Сильвестра, друг Ланселота, который помогает ему остаться наедине с Гвиневрой.

— Галеот, — догадалась Фенелла.

Энтони склонил голову.

— Как у такого простого парня, как я, появились два таких ученых друга?

Ее улыбка была нежной. Ни у одной придворной дамы не было такой чудесной улыбки.

— Ты нам нужен, потому что лучше говоришь по-итальянски.

Он нахмурил брови.

— Довольно ли этого, Фенхель?

Она легонько хлопнула его по губам, словно юная влюбленная девушка.

— Хватит напрашиваться на комплименты! Ты и так получаешь их слишком много. — И она склонилась над книгой.

Сильвестр так предвкушал встречу с Энтони, но видел только Фенеллу. Серые глаза, словно туман над Солентом. Маленькие складочки и ямочки на щеках.

Сердце Сильвестра пропустило удар. Воздух весеннего вечера заполнился испугом, который, должно быть, чувствовали Паоло и Франческа. Никто из нас не дочитал листа. Паоло и Франческа не читали больше никогда, их застал вместе и убил супруг Франчески, и теперь за мгновение любовного счастья они расплачивались вечными муками ада.