— Ради всего святого, что мы вообще можем сделать?

— У меня там лодка, — выдавила из себя Джеральдина. — Сейчас, когда битва идет полным ходом и все смотрят на тонущий корабль, никто больше не будет обращать внимания на лодку. Но я не могу сдвинуть ее с места! Я не знаю, как это делается!

Фенелла, дитя верфи, знала, как это делается. Управлять лодкой она училась вместе с друзьями еще до того, как научилась читать и писать. Но что может сделать лодка? Вряд ли кто-то смог спастись с тонущего боевого корабля, защищенного от абордажа.

Когда тридцать лет назад у побережья Бретани затонул «Регент», с ним утонула вся команда.

Энтони умеет плавать. Но у него всего одна здоровая нога, ему не справиться с водоворотом. Кроме того, он не покинет корабль. Это корабль Ральфа, на который он отправился ради того, чтобы понести наказание за двух убитых.

«Умер ребенок, — говорила Томазина. — Умрет мужчина, а кто умрет в третий раз, когда доведется платить снова?»

Фенелла с трудом дышала. Почему она не остановила его? Почему думала, что сможет допустить, чтобы он сгнил где-то на дне морском, ее возлюбленный, который не верит ни в спасение после смерти, ни в милосердие, а в одну только пустоту? Он умирал и был один-одинешенек.

Но он не один-одинешенек! Ее захлестнула новая волна ужаса. Сильвестр! Он не смог бросить друга одного, который любил его больше, чем она. Сильвестр не умеет даже плавать, и он не бросил Энтони, так же как Энтони не бросит «Мэри Роуз».

Ей нужно было выплеснуть на кого-нибудь свое отчаяние, и она накинулась на Джеральдину, находившуюся рядом.

— Ты знаешь, что натворила? Ты хотела убить Энтони, потому что не могла заполучить его, а убиваешь своего собственного брата!

— Своего брата? — пролепетала Джеральдина. — Сильвестра?

— Он на борту, — ответила Фенелла и замолчала, не проронив больше ни слова.

Они пронеслись мимо их дома, мимо руин «Оошиз ОеЬ>. Там, где открывалась бухта, она увидела крепость и массы людей, стоявших на берегу и недоуменно таращившихся на серую поверхность Солента. Битва бушевала к югу от крепости, у побережья острова Уайт. Зоркие глаза Фенеллы разглядели галеасы Энтони. Они делали именно то, ради чего он их строил, они давали отпор французским галеасам, были быстры и маневренны, отбросили назад первую линию, и парусники, очень медленно продвигавшиеся вперед из-за слабого ветра, могли укрыться под их защитой.

Энтони все продумал и построил на своей верфи, словно это было самое обычное дело. Он обладал потрясающим талантом, предназначенным для того, чтобы двигать мир вперед. Так же, как Тиндейл со своей Библией подтолкнул вперед Церковь Англии. И так же, как Тиндейла на его пути поддерживал верный Кранмер, Сильвестр поддерживал Энтони. Возможно, жить в мире с таким талантом слишком тяжело, потому что люди не способны спокойно воспринимать то, что так не похоже на все остальное.

«Мэри Роуз» находилась перед сражающимися флотилиями, и на виду осталась лишь треть ее правого борта да мачты. Она не могла отойти от того места, где стояла на якоре, дальше чем на три мили, когда на нее обрушился порыв ветра, которого оказалось достаточно, чтобы покончить с ней.

— Вон моя лодка.

Фенелла остановила повозку. Смысла не было абсолютно, да и лодка была слишком велика, чтобы управлять ею в одиночку, но она не могла остановиться. Что ж, она хотя бы будет там, вместе с двумя мужчинами. Женщина прыгнула в лодку.

— Я с тобой!

— Ты останешься здесь, — заявила Фенелла. Она не испытывала уже даже гнева. — Мне не нужен лишний вес, и кто-то должен присмотреть за повозкой.

Даже без веса Джеральдины она с трудом столкнула лодку в воду с усыпанного галькой берега.

Джеральдина расплакалась, но возражать не стала.

— Я люблю его, — выдавила она из себя. — Я думала, что не способна любить. Я постоянно мерзла, а он меня так хорошо согрел. Я не хочу, чтобы он умер. Я не хочу, чтобы умер мой брат.

— Мне пора отчаливать, — сказала Фенелла. — Ты умеешь управлять повозкой? Тогда сделай одолжение, поезжай в Саттон-холл. — Осознавая, что произошло с Энтони и Сильвестром, она терзалась мыслью о том, что придется вернуться ни с чем, а потом еще возиться с Джеральдиной. Это было невыносимо.

Соперница кивнула.

— Он не любил меня, правда? Он хотел причинить мне боль, потому что я причинила боль ему. Он даже сказал мне об этом, но я ведь никогда не слушала никого, кроме себя.

— Он хотел причинить боль твоему мужу, — возразила Фенелла, садясь в лодку, и тут же вспомнила, что говорил ей Энтони: «Я хотел ударить ее, потому что она ударила меня. Насколько постыдно мое поведение, я заметил только тогда, когда было уже слишком поздно».

— Роберту? — удивилась Джеральдина. — Но при чем здесь Роберт? Роберт, бедолага, так любил Энтони. Я ревновала к вам обоим. И о том, чтобы раскрылась тайна корабля с Библиями, позаботилась я.