— Я с ней разговаривал, когда мы выходили курить и спрашиваю у нее: вот скажи мне Толомея, ты бы отдалась мне за один евро? — вспоминает Николо. — Она мне отвечает, что нет, за один евро не отдалась. Я подумал немного и говорю, а за десять миллионов евро? Она сразу отвечает, что за десять миллионов бы точно отдалась.

Все за столом давятся от смеха:

— И к чему ты все это вел? — спрашиваю, отходя от смеха.

— Да к тому что, шлюху найти не проблема, проблема в том, чтобы найти десять миллионов! — отвечает он, и мы снова громко смеемся.

— Поверить не могу, что я спокойно смотрел, как ты встречался с моей сестрой.

— Чили, заметь, ты смотрел не спокойно! Ты сломал мне нос, а это знаешь ли не самое приятное, что случалось в моей жизни, — ухмыляется Николо.

— Я тебе сломал его не за то, что ты с ней встречался, а за то, что ты белочку словил, вампир.

Смех за нашим столом не стихает. Денни начинает кривить лицо, изображая превращение Вальеса.

— Ладно, сдаюсь, — поднимает руки Николо. — Это был не самый мой удачный день.

Официантка в неприлично короткой юбке приносит нам еду и вежливо улыбается. Она расставляет тарелки, а Роберто и Николо весело переглядываются, взглядом показывая на ее почти оголившиеся ягодицы.

Когда девушка, наконец, удаляется, Роби смотрит ей в след и с интересом спрашивает:

— Интересно, а это у них тут форма такая? Или это ее личная инициатива? —

Николо усмехается и дает Роберто «пять».

— Если говорить о наличии яиц, то ты свои тоже терял, — говорит Филено, закуривая сигарету.

— Да, было дело, — соглашается Николо. — Но если так судить, то каждый за этим столом оказывался без яиц. Вот ты Денни, наверное, уже забыл, как пару лет назад бегал за своей моделью?

— Это было давно и не правда, — оправдывается Денни. — Я не бегал за ней, наши так просто не сдаются.

Он смеется и толкает Роберто в бок.

— Роби до своей измены был пай мальчиком. Сидел дома при жене, отъедал живот, а сейчас смотри какой. Поистаскался, — продолжает перечислять Николо. — А Чили… Что Чили, про него я вообще молчу.

Смеюсь и смотрю на горящий экран смартфона. На дисплее до боли знакомый номер, который я уже давно удалил, но продолжаю помнить наизусть.

— Я сейчас вернусь, — говорю друзьям и выхожу на улицу.

Закуриваю сигарету и перезваниваю. Она не сразу берет трубку, снова проверяя меня на прочность. Злюсь от одной этой мысли. Долгие гудки, а затем щелчок и ее тихий голос:

— Где ты? — спрашивает Аня.

— Дома, — отвечаю с излишней резкостью и тут же на себя за это злюсь. — Только не говори, что ты случайным образом оказалась в Риме.

— Нет, не скажу. Ты забыл часы у меня в машине, — отвечает она.

Ее голос ласкает мой слух, и я успокаиваюсь.

— Я забыл их пару месяцев назад, а ты решила именно сейчас мне о них напомнить?

— Да, я привезу их к тебе домой и оставлю там.

— Почему бы тебе просто их не выкинуть? — Выдыхаю дым и выкидываю окурок.

— Потому что я не хочу.

Чувствую, что она на грани и сама начинает злиться.

— И еще кое-что, — продолжает Аня.

— Что за «кое-что»?

— Увидишь, — отвечает и кладет трубку.

Стою на улице злой и опустошенный. Дышу полной грудью, стараясь выровнять дыхание. Как же мне хочется взять этот проклятый телефон и разбить. Но я сдерживаю себя и возвращаюсь в бар. Ребята за столом что-то весело обсуждают и смеются:

— Марко, мы как раз вспоминали наш последний отдых на яхте! Ты только вспомни, на какие жертвы мы пошли! — говорит Ник, делая глоток пива.

— Это все наши дебильные споры, — смеюсь, вспоминая наши выходки. И напряжение постепенно отступает.

— Ладно, Чили еще повезло! Эпиляция груди — еще не самое страшное, что может случиться, — отвечает Денни с улыбкой.

— Да, Николо повезло меньше, — продолжает Роби и смеется в голос.

— Я бы посмотрел на вас, если бы вам пришлось весь день проходить на высоченных шпильках, в бикини и с макияжем в тридцатиградусную жару, прислуживая своим дегенератам-друзьям, — смеется Вальес.

— Зато ты был самой красивой девчонкой на яхте, — отвечает Денни.

— Эй, вообще-то там была моя сестра, — напоминает Филено.