Зажав рукой рану, Иван вышел во двор и увидел черный шевелящийся бу-гор, под которым клацало, хлюпало и рвалось. Он отвернулся, едва сдерживая тошноту, и пошел к калитке. В забор вмонтировано устройство вроде домофона. Недолго думая, Иван нажал горевшую зеленой подсветкой кнопку. Замок щелкнул, калитка открылась. Иван вышел на улицу и огляделся. Никого. Тем лучше. Когда приедет милиция, у нее будет много работы. Он вспомнил, что оставил отпечатки на кнопке и вернулся, раздумывая, как теперь попасть внутрь — и столкнулся с выскочившим из дома Киром.

— Иван! Не убивай меня, я же твой старый друг, Ваня, — затараторил он, вжима-ясь в стену. Иван равнодушно глядел на него:

— Иди, Кир. Я не хочу тебя больше видеть. Никогда. Ты понял?

— Я все понял, Иван! Понял! Ты не представляешь, что ты наделал! — говорил он, отступая в темноту. — Они могут подумать, что это я! А я не убивал!

Он повернулся и побежал изо всех сил. Иван мазнул рукавом по кнопке и двинулся в противоположном направлении, дошел до перекрестка и повернул на-лево. Черные тени были позади, скрываясь до времени, а Иван шел и шел, даже не глядя на кровь, стекавшую с пальцев. Он не торопился домой и не спешил в больницу. Он не знал, куда идет, просто шел за звездой, горевшей в небе над ним светло и ярко.

Пуля лишь задела плечо, но крови вытекло много. Добравшись домой, Иван перевязал рану и провалился в тяжелый бредовый сон.

Он снова был на болотах. Наступал вечер, внутри избушки было сумрачно и неуютно. Иван сел на продавленную лежанку, а вокруг столпились люди. Черны-ми, недвижными столбами они стояли вокруг, ожидая чего-то, какого-то слова или дела, а Иван не знал, что им сказать. Он хотел, чтобы они ушли, но не мог про-сить. Он знал: они не послушают. Тогда он захотел уйти — и не мог. Люди под-ступали ближе, окружили так плотно, что не пошевелиться. Пепельно-серые лица ждали ответа, и Ивану казалось, что он узнает их. Маски покрывались рябью, как отражения в воде, и вот он узнал ближайших. Это…

Иван проснулся от крика. Своего крика. Одеяло лежало на полу, скомканное ударами ног, на бинтах запеклась кровь. Иван беспокойно озирался, постепенно осознавая, что это лишь сон. Ужасный сон! Немудрено, что ему снятся кошмары. Но это не кошмар. Иван знал точно. Он узнал тех двоих. Немченко и… Кир.

Рука побаливала, но Иван мог шевелить ей. Он заставил себя снять бинты и, подвывая от боли, промыл рану водой, и залил перекисью водорода, сунув в рот скрученное в жгут полотенце. Все. Хотя бы так. Теперь по-новой перебинтовать — и готово. Правда, бинтовать одной рукой чертовски трудно, но Иван зажал конец бинта в зубы и кое-как затянул. А ведь завтра на работу…

Есть хотелось зверски. Он вскипятил чайник и съел остатки пшенной каши плюс огромный бутерброд с маслом и старым черствым сыром — все, что нашлось в холодильнике. Потом вспомнил, что при потерях крови рекомендуется пить красное вино, полез в бар и с радостью обнаружил бутылку любимого кагора, по-рядком початую, но на стакан там хватило. Иван налил вино, включил телевизор и прилег так, чтобы ненароком не задеть рану. Надо отвлечься от всего этого, или сойдешь с ума. Не желая смотреть фильмы, Иван оставил программу новостей и слушал диктора, вещавшего о строительстве новых домов и реконструкциях ста-рых теплосетей. Пошли криминальные новости. Иван привстал, прислушиваясь, хотя телевизор и так работал громко:

— …был убит известный меценат и предприниматель Воронов Вадим Сергеевич. Его тело обнаружила домработница. Вместе с бизнесменом убиты два его тело-хранителя. Следователи от комментариев воздерживаются, лишь отмечают, что убийство совершено с особой жестокостью и, вероятно, речь идет о криминальных разборках…

Иван откинулся на спинку дивана. Началось. А что, если менты его вычис-лят? Как? По отпечаткам пальцев? Но он не сидел, у них нет его отпечатков. А по приметам в пятимиллионном городе найти его будет трудно. Если Кир не попадет-ся…

Он чувствовал тревогу. Если Кир попадется и расколется, что он скажет ментам? Что Иван убил их посредством воронов? И кто этому поверит? Да если Иван сам пойдет в милицию и все расскажет, его тут же отвезут в Кащенко…

В конце концов, он сам был заложником, у него и свидетель есть. Аня. Иван встрепенулся. Надо позвонить, чтобы она больше не боялась. Он схватил телефон, но в ее квартире не брали трубку. Поехать к ней? Нет. Он и так сделал для нее все, что мог. Пусть все останется, как есть.

А доказать, что вороны могут убивать по приказу, не сможет никто.

Сон, приснившийся накануне, был настолько реален и страшен, что остаться безучастным мог только полный кретин. Почему он увидел их вместе? Почему именно их, а не кого-то еще? «Что их может связывать?» — спрашивал Иван и не находил ответа. Немченко погиб, а Кир жив. Он отпустил его. Отпустил! Но отпус-тили ли вороны?