серьезно, кто этот парень?

Лиз тяжело вздохнула. Она не могла рассказать. Она просто не могла. Тем более не

в общественном месте.

– Мы можем поговорить об этом в более приватной обстановке?
– взмолилась

Лиз.

Виктория хлопнула в ладоши и бросилась в примерочную. Пару минут спустя, все

ее платья в беспорядке висели на стойке для одежды, а в руках она оставила платье,

которое примеряла она, и черное платье из бисера, которое примеряла Лиз. Она заплатила

за оба, несмотря на протесты Лиз и быстро поспешила на выход из бутика.

– Ладно, - сказала Виктория, когда они наконец-то сели в машину.

– Давай поедем домой. Там будет безопаснее, - зловеще произнесла Лиз.

Она боялась, что Виктория врежется в телефонную будку.

– Ты серьезно?

– Серьезно.

Лиз сглотнула, чем ближе они приближались к дому, тем сильнее у нее сжималось

в горле. Она спорила сама с собой, решая, что она могла и чего не могла сказать

Виктории. Ей отчаянно хотелось кому-то довериться. Это сводило ее с ума. Она полтора

года держала это в себе, и ей больше не хотелось ничего срывать. Ей не хотелось объявить

об этом на весь мир, или что-то в этом роде. На самом деле, этого ей хотелось меньше

всего.

Она до сих пор дорожила карьерой Брейди и сделает все, что было в ее силах,

чтобы их отношения не навредили ему. Именно по этой причине она оставила его в

первую очередь. Если бы она не верила в него, то никогда бы от него не ушла.

Через двадцать минут Виктория припарковалась на подъездной дорожке и

практически вбежала в парадную дверь. По крайней мере, хоть кто-то получал этого

удовольствие.

Когда Лиз вошла в дом, она присела на диван и поджала под себя ноги. Пока

Виктория в нетерпении сидела в кресле напротив нее, Лиз рассматривала на свой

126

маникюр. Она даже не знала с чего начать и что сказать. Может ей вообще не стоит

ничего говорить.

Единственное, что она вынесла из этой ситуации, это то, что хранить секреты – это

тяжело. Умственно, физически, эмоционально – это изнуряло ее. Ее секрет был надежно

спрятан в ее сердце.

– Ну… мы дома и теперь ты можешь говорить, - предложила Виктория.
– Я

буквально умираю от нетерпения. Меня мучает любопытство с того момента, когда ты

впервые упомянула о нем, что встречалась с ним в октябре.

– Это на самом деле не то, о чем можно похвастаться. Я не просто так хранила это

в секрете, - объяснила Лиз.

– Я помню, ты говорила, что это он попросил тебя хранить это в секрете. Как я и

говорила, это дерьмово.

Лиз тяжело вздохнула.

– Я знаю, почему ты так думаешь, но это необходимая мера предосторожности. Я

просто хочу, что бы ты пообещала мне, что ты никому об этом не расскажешь. Я уже и так

вся на нервах. Думаю, я должна рассказать об этом Хайдену, но, Боже, я даже не знаю, как

это сделать. Я не хочу, чтобы он возненавидел меня.

– Он не возненавидит тебя.

– Ты этого не знаешь.

Виктория закатила глаза.

– Нет, знаю. Он сходит по тебе с ума.

– Возможно. Так ты обещаешь?

– Конечно, кому я расскажу?

– Совершенно никому, - сказала Лиз, пытаясь убедить себя в этом.

– Правильно. Я обещаю ничего не рассказывать. Хотя, я не понимаю, в чем здесь

такая проблема, - презрительно произнесла Виктория.

Лиз сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Она не имела никакого

представления, с чего начать, поэтому просто выпалила:

– Брейди Максвелл.

Секунду Виктория сидела неподвижно. Ее глаза были прикованы к Лиз, но в них не

было никакой реакции. Затем до нее медленно начало доходить, и ее глаза полезли на лоб.

У нее слегка приоткрылся рот, и она перестала качаться.

– Подожди…типа Брейди Максвелл, Брейди Максвелл? Конгрессмен, у которого

ты брала интервью?
– спросила Виктория.

– Эмм…да, - прошептала Лиз.

Она чувствовала себя, будто впервые за последнее время, она наконец-то могла

нормально дышать. Она так долго носила в себе эту тайну. Она даже не знала, что

почувствует такое облегчение, когда скажет это.