выехал на длинную подъездную дорожку. Проверив свой телефон, все пропущенные

вызовы, голосовые сообщения, и смс, он знал, что его ожидало много вопросов, на

которые он должен был дать ответы. После спокойных выходных с Лиз, он не мог себе

представить, как снова вернуться к этому бою. У них больше никогда такого не будет. Это

огорчало, потому что даже если они все уладят, они больше никогда не будут по-

настоящему наедине.

Сейчас он ничего не мог с этим поделать. Они должны еще дожить до того

момента, когда он сможет беспокоиться о чем-то еще.

По периметру дома разместились журналисты, и как только он припарковался и

вышел из машины, несколько из них подбежали к нему. Он ожидал чего-то подобного, но

все равно это раздражало.

– Конгрессмен Максвелл, вы прокомментируете утверждения о ваших

отношениях с Сэнди Кармайкл?
– прокричал один, тыча микрофоном ему в лицо.

– Конгрессмен Максвелл, кто такая Сэнди Кармайкл?
– спросил другой.

– Почему вы скрываете ее от нас? Какие еще секреты вы скрываете от людей?
–

прокричал еще один.

Включились камеры и со всех сторон его окружили люди.

Брейди всегда знал, что жизнь политиков как под микроскопом. Он знал это не

понаслышке, а по примеру своего отца. Но одно дело наблюдать за этим со стороны, и

совсем другое – проходить через это самому.

Брейди покачал головой, выставив руки.

– Без комментариев. Когда я захочу сделать какое-нибудь заявление, я созову

пресс-конференцию. До тех пор, покиньте мою территорию, - сухо ответил он,

поднимаясь по ступенькам и проскальзывая через парадный вход.

Он тяжело закрыл двери и прислонился к ним. Он не мог продолжать бегать от

репортеров. Прошло всего пару дней, а он уже устал от этого. Он услышал голоса и тихо

пересек фойе, чтобы посмотреть, что там происходило. Он не успел далеко пройти, когда

услышал Хизер и его адвоката Элиота, которые яростно о чем-то ругались. Прозвучал

голос его отца, призывая их к тишине.

– Когда захочет, тогда и вернется. Вы оба относитесь к нему, как к ребенку. Он

чертов Конгрессмен. Вы вините его за то, что он взял день на передышку? Я - нет. Мы все

время будем с этим сталкиваться. А пока, возможно, вам следует найти другое место для

своих пререканий.

Брейди расплылся в улыбке. Его отец без сомнений знал, как пресечь любые

возражения. Он не надеялся, что Хизер и Элиот передумают набрасываться на него, как

только он вернется.

Он только хотел увидеться с еще одним человеком, до того, как он будет обязан

решить, как преподнести новость о Лиз всем остальным. Он надеялся, что у него

получится сначала поговорить с Хизер и Эллиотом. Ему хотелось, чтобы Лиз была рядом

с ним, когда он все расскажет своей семье, но он понимал ее небольшую панику, поэтому

ему, вероятно, следовало сделать это самому.

Он не хотел торопиться. Но в такой ситуации, он не мог понять, как хотя бы

немного замедлить процесс. Он знал, что смущало Лиз. Они начали с того, что, не видя

друг друга полтора года, они встретились и тут же переспали. Теперь ему хотелось

привести ее домой к своей семье, рассказать прессе о том, что они встречаются, и жить

190

долго и счастливо среди этого медийного сборища. Это было не честно по отношению к

ней. Ему хотелось дать ей большего, но он не мог этого раньше, и не может сейчас. Ему

просто хотелось дать ей все, что было в его силах.

Он любил ее. Черт, он никогда не прекращал любить ее.

Она сказала, что пыталась забыть его, а вот он не думал, что когда-либо по-

настоящему сам пытался это сделать. Ей как-то удалось пустить свои корни в нем. Она это

сделала еще в первый день, когда она совершенно невозмутимо посмотрела на него, и

задала вопрос, который изменил все. Как он мог уйти от такой, как она?

Ну, ответ был прост: он не мог. Если быть честным с самим собой, каким он

обычно и был, Эрин была просто заменой. Бедняжка Лиз. Было жестоко так о ней думать,