«Стаи указывают путь, – с внезапной ясностью осознала Изабелла, – все эти косяки направлены в одну сторону – по всей видимости, вон к той чёрной башне… Ну, точнее, к тому, что когда-то было башней. Неужели мне надо идти?»

Ответа не последовало, но Изабелла знала его и так. Девушка переступила через оторванную белую руку и двинулась в путь. Он узкой тропкой вился среди искалеченных домов, машин и тел, иногда огибая их, иногда пробегая по неприглядным мосткам из разломанных столбов, иногда ведя напрямик – через развалины, по искорёженным автомобильным останкам. Изабелла шла вперёд, крепко-накрепко заперев чувства за тяжёлыми непробиваемыми воротами – дело привычное, хоть ей почти никогда не приходилось так тяжело. Чувства, как обезумевшие звери, метались за невидимой оградой, бросались на неприступные двери с дикими воплями, – но всё это оставалось глубоко внутри, а снаружи – бесстрастное лицо и прямой взгляд слегка прищуренных зелёных глаз. И так вплоть до первой настоящей преграды.

Стена. Длинная – концов не видно в обе стороны. Зато невысокая, не больше полутора метров. А за ней чернеет полуразрушенная башня, близко – рукой подать, сотня-другая шагов, и Изабелла будет на месте. Надо только перелезть через стену. Через стену из человеческих трупов.

Изабелла остановилась, почти физически чувствуя, как эмоции бьются о внутренний барьер, грозясь вот-вот проломить его. Усилием воли загнала их назад – это стоило прокушенной губы, ну да ничего, не впервой. Огляделась – птицы не видать. Могла ли она ошибиться? Может, ей в другую сторону? И снова – Изабелла слишком хорошо знала ответ.

Развернулась на пятках и пошла назад, с невыносимой ясностью осознавая, как это неправильно и глупо. Остановилась через несколько шагов. Перевела дыхание. Запах грозы почти исчез, во рту появился металлический привкус. Стук сердца грохотал по разрушенному городу.

Пути назад не было. Стрелки косяков указывали на башню со всех сторон. Можно было попробовать обойти стену, но находиться рядом с ней оказалось тяжело даже Изабелле: слишком сильное воздействие на чувства, слишком велика опасность потерять контроль.

В такой ситуации времени на размышления особо нет, и принятое решение переходит в действие почти мгновенно. Изабелла резко повернулась на сто восемьдесят градусов, сделала одиннадцать шагов, отделяющих её от стены, поставила правую ногу на торчащую снизу белокурую голову, вцепилась пальцами рук в чьи-то бёдра. Подтянулась, нашла опору левой ногой, забросила правую наверх, переставила руки. Оценила высоту: как, удастся ли спрыгнуть? Внизу – развороченная бетонная плита, выступающие обрывки арматуры… Плевать! Спрыгнула.

Не совсем удачно: приземляясь, повредила ногу и едва не упала. Еле успела увернуться от торчащих прутьев. Но и без них Изабелле хватало приятных ощущений: лодыжка мучительно ныла, ладони, с которых она при падении содрала кожу, горели. Впрочем, боль немного помогла девушке отвлечься от безумия жаждущих власти эмоций, а значит, оказалась кстати. Изабелла встала, стряхнула пыль с одежды, оставляя кровавые следы, и, похрамывая, двинулась к башне. Только бы не оборачиваться, только бы не вспоминать о том, что осталось позади, о том, что она только что делала, но поздно: стена, как и каждая деталь пейзажа, успела намертво отпечататься в памяти.

Полуразрушенная чёрная башня приближалась, с каждым шагом всё больше заслоняя небо. Беснующиеся звери, из которых самым могучим и кровожадным стал теперь страх, всё ожесточённее кидались на искусно выстроенные психологические барьеры. Под конец Изабелле стало трудно дышать, шаги давались всё тяжелее: слишком много сил отнимала внутренняя борьба. Время растянулось: казалось, она уже неделю преодолевает короткое расстояние в сотню метров от проклятой стены до башни; но наконец это закончилось, и Изабелла осознала, что ей пришлось остановиться. Если вход и существовал, он находился с противоположной стороны.

Обходить башню оказалось немногим более приятно, чем тащиться вдоль стены, то есть почти терпимо. Изабелла считала шаги: в нелёгкой борьбе за самообладание любая помощь не будет лишней, – и их потребовалось всего пятьдесят восемь. Пятьдесят восемь раз переставить по очереди ноги – и вот она стоит перед входом в башню.

Сквозь каменную арку виднелся удивительно гладкий чёрный пол без обломков и мусора. Больше в тусклом красноватом свете, проникающем сквозь отсутствующую крышу, Изабелла ничего не увидела. Переступила порог.

Сделала несколько шагов к центру идеального круга, который лежал в основании башни. Когда-то она была ровной цилиндрической формы, но с тех пор стены частично обвалились, а крыша мистическим образом исчезла. Теперь Изабелла могла разглядеть всё внутреннее убранство башни, но там действительно ничего не было: ни упавших со стен или крыши каменных плит, ни мебели, ни чего-либо ещё. Кроме птицы.

Она сидела на полу ровно посередине зала и чистила белые пёрышки. При появлении Изабеллы птица не сразу прекратила это занятие. Сначала она расправила длинный сияющий хвост, пригладила слегка взъерошенные перья и только потом перевела взгляд на пошатывающуюся девушку с бледной, как лунный свет, кожей, и сверкающими изумрудными глазами.