П а ш и н. Их качает по-прежнему?

К р е м н е в. Да. Но в пределах допустимого. Пресняков нервничает…

П а ш и н. Естественно.

К р е м н е в. Странно. У него есть возможность все отменить. На законном основании. Мне кажется, он обижен на вас…

П а ш и н. Это не имеет значения. Сейчас он (подыскивает слово) обижен… только на ветер.

Г о л о с О п е р а т о р а. До старта — шесть минут! Подготовка к пуску идет по графику.

Входит К у д р я ш о в а.

К у д р я ш о в а (Пашину). Давненько тебя не видела, Василий. Здравствуй!

П а ш и н (целует руку Кудряшовой). Дела, дела, Татьяна Михайловна.

К у д р я ш о в а (обнимает Пашина). Рада за тебя, Василий. Очень рада… Думаю, поеду сегодня, раз ты работаешь. Обычно по телефону командовала… На пенсию-то не отпускают. Так уж получается. (Кремневу.) И ты здесь, тихоня? Молчком, молчком — и в начальство… Да не обижайся на меня, я от чистого сердца. Мы ведь тоже молодыми были, когда командовать начинали. А в нашем деле свежая кровь нужна, молодая. Я в министерстве давно говорю: пустите на пенсию, а на мое место другого поставьте — лучше будет. Или молодых уже нет?

П а ш и н. А нас списывать?

К у д р я ш о в а. Тебя еще ветром не сдувает?.. (Кремневу.) Как же ты свои автоматы бросил? На зарплату высокую польстился?

П а ш и н. Тут масштабы… И ответственность, конечно.

К р е м н е в. Я ее и там не боялся.

К у д р я ш о в а. Не ершись. Никто тебя не упрекает. Качает их?

К р е м н е в. Пока в пределах расчетного…

К у д р я ш о в а (недовольно). В пределах… А если орбиту плохую дадите? Моим баллистикам опять на ночь работы. И так без выходных…

П а ш и н. Вы уже привыкли, Татьяна Михайловна. Мне кажется, если бы вы жили «в пределах расчетного», то давно ушли бы на пенсию…

К у д р я ш о в а. Ох и хитрый ты, Василий! Значит, опять всю ночь заставишь работать?!

Г о л о с О п е р а т о р а. До старта — одна минута!

П а ш и н. Пойдем к себе. Не люблю смотреть на людях.

К у д р я ш о в а. Не волнуйся. Как обычно, немного удачи, и все…

Идут на правую площадку — в комнату для руководства полетом.

Г о л о с О п е р а т о р а. Старт!

З а т е м н е н и е

Высвечивается комната прессы. В кресле развалился Л о ш а к о в. Здесь же З у б о в и П о л у я н о в.

Л о ш а к о в. Гладко пошла.

П о л у я н о в. Привычно.

Л о ш а к о в. Ты уверен? Пресняков нервничал. Боялся, что сдует машинку в момент отрыва…

П о л у я н о в. Техника надежная… А я и не заметил, что они нервничали. По-моему, ты преувеличиваешь.

Л о ш а к о в. Жаль, что расписать этот ветерок нельзя! Неплохой репортажик можно было бы дать.

З у б о в. Почему нельзя?

Л о ш а к о в. Не принято. Нам обычно погода не мешает.

З у б о в. Так и есть. Я за вариант репортажа с ветерком.

Л о ш а к о в. Благословляю… А ребята хорошо держатся.

П о л у я н о в. Пашин настоял на этом экипаже. Я Смолкина снимал две недели. Впустую отработал.

Л о ш а к о в. Опять не повезло парню. Но он еще молодой — налетается. И попишем о нем.

З у б о в. Не надоело еще?

Л о ш а к о в. Мне? Я к космосу прикован.

Вбегает В е р а.

В е р а. Ой, чуть не опоздала!

Л о ш а к о в. Смотря куда.

В е р а. На запуск космического корабля!

Л о ш а к о в. Ну, зачем же так официально, красавица… Тем более что сейчас как раз третья ступень работает. Хотя так и должно быть, ведь женщины специально созданы для того, чтобы ошибаться. Я — Борис. Этот красавец (показывает на Полуянова) зовет меня Бобом. Но мне не нравится.

П о л у я н о в. А на самом деле ему все равно.

Л о ш а к о в. Не спорю. (Вере, с иронией.) Так это вы весь Звездный переворошили? Говорят, экипаж к старту не успел подготовиться — с вами беседовали. Кстати, решение о допуске сюда представительниц прекрасного пола не одобряю!.. Ба, простите, женщина на корабле — это чепе. Теперь обязательно что-то произойдет. (Смотрит на экран.) Странно, летят еще, хотя вы и здесь.

В е р а. Кажется, вы уже начали ухаживать?