— Осталось разыскать последнего и победа у нас в кармане, — Таамир пристально взглянул на задумавшихся демонов.

— Но столь яркую, — Сантилли усмехнулся, — личность не сложно найти.

— Вот и ищем, — вздохнул Маярт.

— Подождите, — возразил Лас, пересаживаясь обратно к другу, — Но мы не Повелители.

— Ошибаешься, — Вардис покачал головой, — Вы — Повелители стихий. Но мы думали, вы спросите о врагах.

— И так понятно, из враждебных кланов, — пожал плечами Сантилли, — А вторая новость?

Все дружно посмотрели на Найири, старательно прячущего глаза.

— У нас для тебя сюрприз, — разжав губы, произнес он, и у Сантилли нехорошо засосало под ложечкой, — Не знаем даже, как сказать.

— Ты начни, а я уже подумаю, падать мне в обморок или нет, — осторожно ответил сын, начиная лихорадочно перебирать все неприятные варианты.

Все живы, замок на месте, с заводом все прекрасно, а все смотрят на отца. Вывод, у ашуртов — проблема. Какая?

— Отец, не тяни.

— Чарти вернулся, — Найири в упор посмотрел на растерявшегося сына, — Я сначала даже было подумал, что боги сделали обмен: одного — на другого, но жизнь на нашей стороне. Создатель хочет, чтобы мы выжили, и вернул некоторых. Твоего брата в том числе. Буквально месяц назад.

Они появились в один день в родовых замках: четверо ашуртов и трое йёвалли. Вялые, заторможенные, но вменяемые. Чаркьен медленно вошел в дверь парадного зала, как будто вчера только вышел и остановился, щуря глаза от яркого света. Без удивления осмотрел помещение и равнодушно посторонился, пропуская попутчиков: двух сестер Аделис и Беарн, маркиз из рода Юлэр, и герцога Ирлат из рода Да Уэйн.

Почему вернулись мужчины, вопросов не возникло — оба были превосходными воинами и командирами. Но, с другой стороны, старшая из сестер, Аделис, обладала большой силой. Зато младшая всегда была избалованной ветреницей и кокеткой. Но если боги так решили, не отправлять же девчонку обратно за грань?

У йёвалли вернулись молодые женщины, тоже не обиженные силой, и проблема с продолжением рода отпала. Сейчас все они уже пришли в себя, осваиваясь в изменившемся мире и привыкая к переменам.

— Почему он не пришел? — Сантилли постарался успокоить бешено бьющееся сердце.

Боги, Создатель, вы услышали меня! Спасибо вам! Боги, как прекрасно, но почему отец не рад?

— А вот это неприятная сторона сюрприза, — Найири досадливо пожевал губы и снова сжал их.

И тут Санти сразу все понял. Таамир! Поэтому он и сидел все это время такой тихий.

«Ты не причем, — усмехнулся герцог, — Это был мой выбор и мое решение».

«Я мог не принимать его».

«Не мог. Успокойся. Он должен понять».

— Договоримся. Или мы не братья? — весело произнес герцог, хотя на душе скребли кошки. Много кошек. Брат не простит. Сан слишком хорошо его знал.

— Мы забыли кое-что сказать, — как ни в чем не бывало продолжил он, — Там, на Тер? Ри полно алмазов, знаешь, Таамир, таких необычно разноцветных.

— И что? Пусть подавятся своими алмазами, а я не бедствую, — неожиданно равнодушно пожал плечами дракон и пояснил, — Не рентабельно. Знакомо такое слово?

Разговор с братом состоялся этим же вечером.

Сантилли облизнул пересохшие губы, мотнул головой Ласу, чтоб тот ждал его в коридоре. Сердце, сердце никак не хотело успокаиваться, и демон, стараясь не обращать на него внимания, постучал в дверь, дождался короткого «да» и потянул ручку на себя. Голос брата. Он не забыл его за все эти годы.

Чарти совсем не изменился, остался такой же: высокий и широкий в плечах, как и отец. Папин сынок, говорил Найири. Его первая жена умерла в родах, оставив после себя сына, как две капли воды похожего на отца. Король женился, когда ему было больше двух тысяч, перебрав не одну красавицу, пока не встретил ее, единственную, чтобы потерять через несколько лет.

Вторую жену он украл у темных спустя долгое время. Дэи Вэ несколько раз безрезультатно пытались вернуть ее, но девушка любила своего непутевого мужа безоглядно, и надо отдать должное, на сторону он не ходил, ограничиваясь безобидным флиртом. Все это отец рассказал сыну только что. Сантилли отнесся к запоздавшим откровениям внешне спокойно, целиком занятый предстоящей встречей с Чарти, которого он так долго ждал, не смотря ни на что.

Брат, стоящий у окна, обернулся, и у Сантилли окончательно куда-то ухнуло сердце. Вот он, живой, невредимый, здоровый, тот же пронзительный взгляд черных глаз, упрямо сжатые губы. Все тот же, как будто не погибал в тот проклятый богами день. Герцог жадно, не отрываясь, смотрел на него, веря и не веря одновременно. Он думал, что при встрече сразу бросится к нему, стиснет в объятиях, но ноги стали непослушными и тяжелыми, будто к ним привязали неподъемный груз, и первый шаг дался с огромным трудом, как и первое слово, которое враз пересохшие губы еле слышно смогли сказать.

— Привет.

Чарти, усмехнулся, нарочито пренебрежительно оглядел вошедшего, пригвоздив его к месту, и ушел в спальню. Сантилли, дернувшийся сначала следом, растерянно остановился. «Поговорили», — с горечью подумал он, медленно разворачиваясь к выходу. Постоял у двери, надеясь, что брат передумает и вернется, но чудес не бывает. Особенно таких.

Ласайента спрыгнул с подоконника.

— Спит, — ответил первое, что пришло в голову, Сантилли, пряча глаза.

Кому он врет? Да и ладно, так или иначе, но время все расставит по своим местам. Будем надеяться, что расставит. Надо взять себя в руки. Герцог мысленно встряхнулся.