Мортимер замер возле стола и повернул в ее сторону удивленное лицо, а Сэм нахмурилась, но сказала:

— Я думаю о тебе, как о Мортимере, так парни постоянно зовут тебя, но решила, что мне следует называть тебя по имени, поскольку мы… — Она резко замолчала, чтобы не сказать, что они чуть не занялись сексом. Выкинув из головы слова, которые она так и не произнесла, она продолжила: — Я имею в виду, что если мы собираемся… — она стала заикаться, поэтому снова замолчала. Если мы собираемся, что? Спать вместе? Быть парнем и девушкой друг друга? Шиш.

— Большинство людей зовут меня Мортимер, но ты можешь звать Гарретом, если тебе так нравится, — ласково произнес Мортимер.

Сэм сразу сморщила нос, а потом, осознав, что делает и что он… конечно… заметил, вздохнула и объяснила:

— Мне не очень нравиться имя Гаррет. Оно напоминает мне скорее надоедливого родственника, с которым мы росли и… — Она замолчала, когда он пересек комнату и взял ее лицо в свои ладони, веселье ясно отражалось на его лице.

Он нежно ее поцеловал, а затем признался:

— Я тоже не люблю имя Гаррет. Это даже не совсем имя. Это девичья фамилия моей матери. И в единственном случае, когда кто-то зовет меня Гаррет, это "Гаррет Гордон Мортимер" и, следовательно, у меня неприятности, — сказал он очень осуждающим тоном.

Она слегка улыбнулась, но потом недоверчиво спросила:

— Гордон, да?

— Не лучше чем Гаррет, правда? — сухо спросил он и рассмеялся из-за выражения ее лица. Отпустив ее, он сказал: — Ты можешь звать меня, как тебе хочется, Сэм. Мортимер, Морт, Мо. — Он пожал плечами и, подойдя к столу, добавил: — Или придумай для меня ласкательное имя.

— Ласкательное имя, — задумчиво пробормотала Сэм, повернувшись обратно к плите, что бы спасти последний блин, пока он не сгорел. Достав тарелку с блинами, которая грелась в духовке, она выложила сверху последний и затем направилась к столу. — Имеются ли какие-либо предположения, какое это должно быть ласкательное имя?

Мортимер задумчиво опустил голову, пока она ставила тарелку с блинами, затем переложил несколько штук себе на тарелку, когда она ему разрешила.

Сэм устроилась на своем кресле и с любопытством ждала, но мужчина не торопился отвечать. Прежде чем он ответил, она успела взять два блина себе на тарелку, положила на них масло, сверху полила клиновым сиропом, отрезала кусочек, и отправила в рот.

— Сладкие пальчики? — в итоге предложил Мортимер, а потом быстро вскочил с места, суетливо бегая рядом и стуча ее по спине, когда она стала задыхаться, подавившись блином. — Господи, прости меня. С тобой все в порядке?

— Сладкие пальчики? — ахнула не веря Сэм, пока он продолжал колотить ее по спине. Мортимер нахмурился.

— Примерно так, моя мать звала моего отца.

Ее глаза недоверчиво расширились на эту новость, и она не задумываясь, произнесла:

— Не могу дождаться встречи с ними.

— Ты не сможешь.

Сэм замерла, а затем почувствовала что краснеет.

— Нет, конечно, нет. Я не хотела сказать, что у тебя есть какие-то причины, чтобы когда-нибудь взять меня с собой познакомить с твоими родителями. Я просто…

— Я бы очень хотел иметь возможность познакомить тебя с моими родителями, Сэм, — перебил он торжественно, а затем добавил: — Но я не могу, потому что они умерли.

— Ох, я сожалею, — тихо произнесла она.

Губы Мортимера скривились в то, что она предполагала, должно было быть улыбкой, потом он поцеловал ее в щеку, выпрямился и вернулся на свой стул. Сэм наблюдала за ним, ее разум находился в каком-то беспорядке. Он сказал ей, что хотел бы иметь возможность познакомить с ней своих родителей. Теперь ее интересовало, это из-за того, что она ему нравиться, или же он подразумевал, что желал иметь возможность привезти для знакомства с родителями любую, так как хотел, чтобы они были живы?

Сэм недолго обдумывала этот вопрос, а затем, сообразив, чем она занимается, чуть не ударила себя по голове. В средней школе учитель как-то сказал ей, что она слишком много думает, и здесь, в данный момент, она доказывала его точку зрения. Ради бога! Она, что собралась разбирать каждую мелочь, сказанную мужчиной? Ей надо прекратить это. Сейчас. Она должна просто сидеть и наслаждаться опытом, каким бы он не был. Неважно, что это будет. Или она сведет себя с ума.

— Ладно, так что сладкие пальчики, очевидно, не подходят, — вдруг сказал Мортимер, привлекая ее внимание.

— Ну, я… — Она замолчала, чтобы прочистить горло, а потом призналась: — Я просто не представляю себя, зовущей тебя так.

— Тогда что-то более традиционное, такое как дорогой, или милый? — предложил он, а затем хрипло добавил: — Я хотел бы стать твоим милым.

Сэм уставилась на него, не веря в то, что он сказал это. Ведь не было же ни какой возможности не правильно истолковать эти слова? Конечно же, он имел в виду…

Звонок ее телефона прервал ее возбужденные мысли, и Сэм нахмурилась и даже хотела проигнорировать его, пока не вспомнила где она и почему. Тихо ругаясь, она схватила свой мобильник, встала, и направилась к дверям коттеджа, с треском открывая его.