— Нет, если они знают тебя и знают, почему ты так неуклюжа, — подразнила одна, которая с конским хвостиком.

— Ох, кого это волнует? — сказала та, что с короткой прической, которую Сэм назвала Алекс. — Мы на отдыхе. Люди могут думать, что хотят.

— Фуу! Фу, фу, фу!

Трио резко остановилось, и Сэм покачивающийся луч фонарика повернула в сторону девушки с конским хвостиком.

— В чем дело, Джо?

— Мне кажется, я наступила на лягушонка, — раздался стон отвращения.

Луч свет сразу же опустился, освещая ноги женщины с конским хвостиком — Джо — поскольку она подняла одну ногу для осмотра.

— Это выглядит, как грязь, — успокоила Сэм.

— Это холодное и липкое, — неуверенно сказала Джо. Шатаясь, в похожей на аиста позе, она согнулась, чтобы лучше исследовать нижнюю часть рассматриваемой ноги, и могла бы потерять равновесие и упасть в траву, если бы Алекс не ступила в луч света, поймав ее за руку и удержала.

— Грязь, холодная и липкая, — рассудительно ответила Алекс. — Кроме того, если бы ты наступила на лягушонка, то здесь на земле был бы блин, а тут нет и намёка на лягушачий блин, который бы я увидела.

Сэм провела лучом фонарика по земле.

— Лягушачьей лепешки нет, — указала она, пожав плечами.

Луч света взметнулся в сторону, так как она повернулась и опять двинулась вперед, на этот раз с большей скоростью. Она крикнула:

— Кто последний, тот готовит утром завтрак.

Это вызвало очередной залп визга, и Мортимер наблюдал как луна посеребрила бледную кожу, когда две женщины бросились вслед за Сэм к узкому отрезку пляжа заканчивающемуся недалеко от того места, где он с Брикером стояли. Хотя женщины действительно визжали, само описание было бы несколько ошибочным. Они прилагали очевидное усилие, чтобы голос звучал тише, не потревожив кого-нибудь. Оно и понятно, учитывая время и то, как звук разноситься по воде, предположил Мортимер, и нахмурился, когда женщины спустились по небольшому склону к кромке берега. Они не пошли в дом, чтобы переодеться в купальники. Конечно, они не собирались…

— Они раздеваются? — с надеждой, спросил шепотом Брикер.

Вместо того чтобы ответить, Мортимер подошел ближе к берегу, пока они снова не оказались почти напротив женщин. Почти, так как три женщины в спешке побросали свою одежду и бросились в воду с приглушённым визгом, в тот момент, когда он остановился.

— Черт, — выдохнул Брикер, остановившись рядом с ним, наблюдая за суетящимися и ахающими женщинами в воде. — Я думаю, мне здесь понравиться.

Мортимер едва уловив спиной усмешку, которая была скрыта в этих словах. Иногда он забывал, насколько моложе был его партнер, но когда что-то подобное этому происходило, тогда он вспоминал, что Брикеру было, однако, около ста и он все еще испытывал все виды голода и желаний, от которых старшие бессмертные были свободны.

Человек испытывает голод в большинстве своих потребностей, будь то еда, выпивка, или секс.

Со временем это измениться, подумал он, почти сожалея. Еда и питье, все начинает со временем приобретать одинаковый вкус и удерживать все меньше и меньше интереса, до тех пор, пока это станет для Брикера тем, о чем не стоит беспокоиться. Что же касается секса… после пары сотен лет, даже секс становиться трудоемким и хлопотным делом, и когда это произойдет, он в скором времени перестанет им увлекаться. Было много позиций, так много мест, где можно этим заниматься, и конечно, женщины — хотя ты можешь прочитать все их мысли и желания, что могло быть весьма утомительным. Прочитав сотни смертных, даже сотни тысяч, Мортимер, пришел к выводу, что женщины были беспокойнейшим из полов. Их разум, представлял собой постоянное беспокойство обо всем, начиная с погоды, и заканчивая тем, что подать к следующему приему пищи. Они волновались о здоровье всех и о каждом находящемся рядом с ними близком в отдельности, переживали за финансы, о нехватке времени, о том с какими они могли бы столкнуться трудностями. Они беспокоились о росте криминала, об угрозе терроризма, старении… Список переживаний был бесконечным и совершенно уничтожил желание читать их мысли. Мортимер, не мог представить, как можно жить с таким большим количеством волнений.

Напротив, смертные мужчины казалось, не страдали какой-либо степенью беспокойства. Из того, что он прочел в смертных мужских умах, были только две области, где они испытывали все виды переживаний: это работа и постель. Волнение за работу — что, как правило, означало беспокойство из-за денег — зависело от того, какую должность они занимают. В отношении другого беспокойства… что же, размер и производительность были здесь ключевыми факторами, но правда, так не у всех мужчин. Некоторые мужчины думают, что они "обладают огромным членом" или что они супер искусны в спальне. Однако, быстрое прочтение мнения их жены или любовницы, зачастую показывает, что это были бредовые мысли со стороны мужчин.

Резкий вздох и всплеск привлек их внимание назад к женщинам в озере. Лунный свет отражался от воды и искрился на их влажной коже, облегчая ему возможность лучше их разглядеть. Их кожа была очень бледной, или казалась такой в лунном свете.

— Они — сестры. — Прошептал Брикер, чтобы женщины его не услышали. — Это семейный коттедж. Они приехали около часа назад, разгрузили машину, распаковали все, а это их традиционное первое ночное купание нагишом.

Он только кивнул. Брикер конечно прочитал мысли одной — или всех — женщин. Мортимер не потрудился сделать это сам, а теперь незачем. Вместо этого он отметил:

— Мы все еще должны распаковать наши вещи.

— Да, но мы должны подождать пока девочки закончат купание. С ними может случиться беда и будут нуждаться в спасении или что-нибудь еще и… — голос Брикера затих, когда он увидел выражение на лице Мортимера. — Да, отлично. Распаковываемся.

Мортимер быстро отвернулся, чтобы скрыть улыбку, растянувшую его губы.

— Как я понимаю, ты не смог найти предохранительную панель? — спросил Мортимер, когда они вышли из по-прежнему темного коттеджа.