Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Луиш-Бернарду отметил, что он даже не простился. Определенно, что-то в поведении Дэвида изменилось. Луиш-Бернарду с сожалением подумал, даже почувствовал, что он прав. И это не касается только Энн. Было что-то еще, и в этом «еще» Дэвид продолжал оставаться правым.

Судно «Африка» вышло из лиссабонского порта первого июля. Как и предполагалось, на борту его находилась делегация Наследного принца и министра Заморских территорий, отбывавшая с визитом в африканские колонии. Прибытие на Сан-Томе ожидалось чуть менее, чем через две недели. Запустив процесс подготовки к праздничной встрече в столице острова, Луиш-Бернарду съездил с инспекцией в три хозяйства, которые собиралась посетить королевская делегация. Он также позаботился об организации в день приезда банкета на двести персон в губернаторском дворце. Предстояло тщательно продумать, как будут расставлены столы, дабы никого не обидеть. Другой задачей было договориться с Себаштьяном обо всех деталях размещения и ночевки принца в губернаторском дворце. Поскольку в их распоряжении были три спальни, было решено, что Дон Луиш-Филипе остановится в главной из них, той, которую в свое время занимал Жуан. Офицеру по особым поручениям, первому лейтенанту флота маркизу де-Лаврадиу будет предложено разместиться в спальне Луиша-Бернарду, а флигель-адъютант принца поселится в третьей комнате. Сам губернатор на все это время переедет на первый этаж, где в его кабинете ему поставят обычную кровать. Таким образом, он будет всегда неподалеку, на случай, если произойдет что-нибудь непредвиденное.

Время теперь шло очень быстро. Дэвид был прав, Луиш-Бернарду замыкал на себя общее руководство и все детали того, что его друг называл «постановкой». Он предчувствовал, что от ее успеха будет во многом зависеть то, насколько свободно он сможет маневрировать в разговоре с министром и с сыном Дона Карлуша. Его волновало не столько его будущее как губернатора, сколько возможность успешно завершить свою миссию, сохранив свой авторитет и честное имя. Он уже отдал Сан-Томе и Принсипи семнадцать месяцев своей жизни, и все это будет иметь смысл лишь при условии, что это время не окажется потерянным впустую, если по его возвращении никто не сможет обвинить его ни в том, что он поступился принципами, ни в том, что он действовал против интересов своей страны. Принцы да и все облеченные властью любят аплодисменты толпы. И он предоставит им эту возможность, чтобы потом получить от них подтверждение своих полномочий и легитимности. В противном случае, как говорится, разойдемся красиво, ищите себе другого. Жуан был прав в своем письме: это редчайший шанс, который не стоит упускать.

Во всей этой круговерти совещаний и инспекций ситуация на Принсипи, тем не менее, никак не выходила у Луиша-Бернарду из головы. Что-то подсказывало ему, что он должен побыстрее отправиться на остров не только, чтобы на месте проверить, как идет подготовка к приему делегации, но, прежде всего, для того, чтобы разобраться, насколько обоснованным было беспокойство, которым с ним поделился заместитель попечителя. То, что после этого тот замолчал, а вице-губернатор настаивал, что уже все в порядке, хоть и не оставляло Луиша-Бернарду в покое, но все-таки создавало у него ощущение, что пока, при наличии на Сан-Томе более срочных, требовавших его присутствия и внимания дел, поездку на Принсипи можно на день-другой отложить. И когда утром четвертого июля пришла та роковая телеграмма, он, конечно, не мог простить себя за свою неспособность предвидеть то, что все-таки произошло.

Телеграмма была подписана вице-губернатором Антониу Виейрой с пометкой о том, что в этот же день ее копия будет отправлена в Лиссабон.

Луиш-Бернарду буквально подпрыгнул на стуле. Он попросил своего помощника немедленно вызвать председателя городского собрания и майора Бенжамина Невеша, командующего военным гарнизоном. Следом он распорядился узнать, где в настоящий момент находится каботажное судно «Минделу», единственное, которое регулярно курсирует между двумя островами, и приказал, как только его обнаружат, срочно доставить к нему капитана.

Когда помощник исчез, у входа в кабинет тут же нарисовался Агоштинью де-Жезуш Жуниор. С их самого первого разговора почти сразу после его прибытия на Сан-Томе, увидев в этом человеке своего циничного и коварного врага, Луиш-Бернарду избегал решать с ним любые дела, кроме тех, что были обусловлены строгой необходимостью. Все остальное, всю ежедневную работу он предпочитал вести со своим помощником и секретарем Кало, роль которого при губернаторе в связи с этим значительно повысилась, хотя в такой же степени увеличились и изощренные нападки в его адрес со стороны главы секретариата. Увидев, как тот спешно покидает кабинет губернатора, Агоштинью де Жезуш, уже привыкший к тому, что почти все дела решаются без него, все-таки не смог справиться с любопытством и поинтересовался у самого губернатора:

— Могу ли я вам в чем-нибудь помочь, сеньор губернатор?

— Нет, сеньор Агоштинью, все под контролем. Мне нужно срочно ехать на Принсипи по связанным с визитом делам, но я уже распорядился, и Кало занимается этим.

— Не знаю, справится ли он: в эти дни дел немало.

— Все под контролем, сеньор Агоштинью. И если Кало не справится, я прикажу прислать ему подкрепление.

— Как знаете, сеньор губернатор, я только хотел предложить свои услуги.

Через полчаса Кало бегом вернулся назад. Председателя городского собрания и майора он позвал, они уже едут. Что касается «Минделу», то судно сейчас на пути из Принсипи на Сан-Томе и прибудет сюда к концу дня. Луиш-Бернарду попросил секретаря проследить за прибытием корабля и, как только капитан сойдет на берег, тут же доставить его во дворец. Потом прибыл председатель городского собрания, которому губернатор объяснил, что поскольку на Сан-Томе работа по встрече делегации уже налажена и идет полным ходом, он решил, как только представится возможность, отправиться на Принсипи. По этому случаю, все дела вплоть до своего возвращения через два, максимум три дня он передает в его руки.

Когда в кабинет вошел майор Бенжамин Невеш, Луиш-Бернарду самолично закрыл за ним дверь, убедившись, что никто не сможет услышать их разговор.

— Сеньор майор, я прошу вас о полной конфиденциальности по поводу того, что я вам сейчас сообщу: на Принсипи, на плантациях Инфант Дон Энрике произошло восстание. Не знаю, располагает ли капитан Дариу, руководящий местным гарнизоном, достаточным количеством сил для того, чтобы контролировать ситуацию. Точнее будет сказать, я пока не знаю деталей происходящего. Поэтому я хочу, чтобы вы сегодня же отправились туда вместе со мной, как только прибудет «Минделу», взяли максимальное количество солдат, которое можно будет на него погрузить, и приняли на себя командование судном. Посадка на борт будет осуществляться ночью, в обстановке крайней секретности, чтобы не вызвать панику в городе. Несомненно, войска должны быть вооружены и располагать достаточным боевым снаряжением.

— Так точно, сеньор губернатор. — Майор вытянулся по стойке смирно, отдал честь и, развернувшись, вышел из кабинета, не выказав ни малейшей лишней реакции. «Как бы я хотел, чтобы и у меня все работало так же, как у военных!» — подумал про себя Луиш-Бернарду.

На Принсипи он отправил телеграмму, адресованную лично вице-губернатору Антониу Виейре: