Она не замедлилась, продолжала бежать по лесным дорожкам, по маленьким переулкам, направляясь к своему дому. Она не могла ясно мыслить, но, по крайней мере, думать она могла. Она понимала, куда она идет. Она знала, что ей нужно найти. Она сознавала, как важно, чтобы ее не заметили и не узнали.

Чего она не могла уяснить, так это куда она пойдет, как только покинет Гленск Вуд.

Она на мгновение подумала последний раз о Брики, которого, как она уже поняла, больше никогда не увидит. Храбрый друг, подумала она. Он отдал за нее свою жизнь.

Внезапно она передумала. Она намеревалась дойти до своего дома, забрать походный плащ и оружие, и бежать на юг в один из поселков. Но для первого не было времени, а последнее было уж слишком очевидным выбором — а она не могла позволить себе сделать ошибку. Вместо этого, она повернула на север к густым лесам на высокогорье. В страну Сидера. Она пойдет туда. Она достаточно хорошо знала, как туда добраться. Она направится в дом его детства, сейчас уже заброшенный, запущенный, и найдет там все, что ей нужно.

Она бежала изо всех сил и скоро у нее сбилось дыхание, а мышцы заныли. Она оставила позади поселок с наполнявшими его безумием и хаосом. Но даже побег не смог освободить ее от шока и чувства неверия.

Эта — эта тварь — вселившаяся в тело Скила Эйла, не была Серафиком. Сами собой всплыли старые сказания — истории о том времени, когда Ястреб привел свой народ в эту долину. Их преследовали армии злобных тварей, но главными среди них были демоны.

А теперь в их среде оказался один, прячущийся под личиной Скила Эйла. У нее не было сомнений в том, с кем столкнулись она и Брики. Она внезапно остановилась, охваченная ужасом.

Тот старик, старьевщик, пытался очаровать ее, чтобы узнать у нее о Сидере и его талисмане. Тот старик, который угрожал ей своим пугающим мягким голосом, с ужасающей уверенностью, давая ей понять, что если она рассердит его, то очень сильно об этом пожалеет. Она до сих пор могла чувствовать, как обмякла под силой его слов, стараясь выстоять из последних сил.

Скил Эйл был всего лишь пешкой в этой игре, а не подстрекателем, как она считала. Глаза выдали демона; ошибиться было невозможно. Однако этот демон не всегда был там; иначе она бы заметила это. И Сидер заметил бы. Демон появился недавно и принял облик Серафика, именно поэтому он так легко сумел убить ее мужа, именно поэтому он смог очаровать людей ее поселка, тогда как настоящий Серафик никогда не был на это способен, именно поэтому он перевернул жизни всех за одну ночь фальшивыми обещаниями и извращенными мечтами. Он был причиной освобождения Арика Сика и у нее в этом не осталось никаких сомнений. Именно из–за него все так перекрутилось и перевернулось.

Она чуть не рухнула под грузом своего откровения. Ей с большим трудом удавалось идти, переставлять ноги одну за другой.

Она заставила себя двигаться быстрее. Она не могла позволить, чтобы ее снова схватили.

Она добралась до густых лесов неподалеку от поселка и без промедления углубилась в них, намереваясь побыстрее их проскочить и попасть на высоты. Она устала, не в силах бежать, не в состоянии найти резервы, которые ей понадобятся, если ее преследуют. Когда–то в молодости она могла бегать целый день. Когда–то вместе с Сидером она так и делала, соревнуясь с ним бок о бок, такая же сильная, как и он, не уступающая ему ни в чем. Единственное, что она потеряла с тех пор, была боль, которую она носила с собой. Но сейчас, убегая от демона, эта боль появилась с новой силой и заставила ее заплакать.

Почувствовав головокружение, она наконец остановилась, чтобы прислушаться к тишине. Как ни старалась, она ничего не услышала. Ночь была глубокой и безмолвной; даже не было птичьих выкриков. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, думая, что наверное она оторвалась от него, оставила его позади — демона, который притворялся Скилом Эйлом, монстра, который, как она опасалась, будет продолжать ее преследовать.

А может быть и нет. Может нет.

Она с трудом сглотнула и снова тронулась в путь, шагая медленно, но неуклонно.

Она находилась в чаще леса и густой траве и не могла двигаться быстрее. Но, пожалуй, все–таки достаточно быстро.

— Айслинн? Ты там? Ведь так? Я могу учуять тебя.

Она почувствовала, как съеживается от страха, но продолжала идти.

— Нет никакого смысла убегать от меня. Ты не сможешь никуда уйти, чтобы я тебя не нашел. Почему бы просто не положить этому конец?

Каким–то образом он сумел выследить ее. Каким–то образом он смог ликвидировать тот разрыв, который, как она считала, она сделала между ними. Она бежала как могла быстро, но он был тут, почти догнал ее. Она ощутила, как свежие слезы потекли по ее щекам, однако продолжала молча прокладывать свой путь среди деревьев.

— Я сделаю это быстро, если ты просто подождешь, когда я дойду до тебя. Просто скажи или дай мне знать, что ты предпочитаешь именно это. Твой маленький друг больше не поможет тебе. И твой глупый муж. И тот человек, что носил черный посох, пока не умер от рук Друджа. Они все погибли. Ты осталась совсем одна.

Ей захотелось закричать, переломать ему кости силой своей ярости. Но она ничего не могла с ним сделать. У нее даже не было оружия.

— Айслинн, ты слышишь? Я знаю, что ты можешь слышать меня.