Пана не волновал этот голубь. Его даже не волновал демон, который теперь был мертв.

— С ней все должно быть в порядке, — сказал он, слова сдавливали и обжигали ему горло. — Она не может пострадать. Только не после всего этого.

Айслинн коснулась своей рукой его руки.

— А как насчет тебя, Пантерра? Ты уже видел себя? У тебя вся одежда в крови.

Он оглядел себя и увидел, что она оказалась права. Его кожа покрылась волдырями и почернела, и он подумал еще, что наверное у него сломано несколько ребер и пальцев на руке. Но все это было неважно. Его заботила только Пру, и он не станет думать о себе, пока не успокоится насчет нее.

Вдруг она охнула, сильно закашлялась и резко дернулась в его объятиях. Он помог ей сесть, чувствуя, как напряглось при этом ее тело.

— Пан? — прошептала она хриплым и низким голосом.

— Я здесь. Рядом с тобой

— А демон?

— Мертв. Все кончено. Мы победили.

Она покачала головой:

— Победили?

Ее глаза моргнули, открывшись, и он увидел мутный взгляд, направленный прямо перед ней, пустой взгляд. Казалось, что ее невидящие глаза по–прежнему беспокоили его, хотя он знал, что на самом деле она могла видеть, правда только в черно–белом изображении.

— Да, Пру.

— Все люди из поселка мертвы, все они навсегда пропали. Это не очень похоже на победу.

— Выпей это, — вмешалась Айслинн, протягивая мех с водой.

Пру нащупала его, как будто пыталась восстановить мышечный контроль.

— Дай мне его в руку, Пан.

— Что–то не так? — спросил он, выполнив ее просьбу и глядя, как она медленно, большими глотками пьет. — Ты сильно ранена?

Она прекратила пить и протянула мех, чтобы он забрал его. Вместо него мех взяла Айслинн, бросая на Пана тревожный взгляд.

Смех Пру был тихим и неприятным.

— Король Серебряной Реки предупреждал меня, что у меня могут забрать кое–что еще. Он также сказал, что это произойдет, когда я исполню то, о чем он меня попросил. Я не обратила особого внимания на то, что это могло означать. Мне этого не хотелось. Я хотела только помочь тебе.

— И ты мне помогла, — сказал он ей.

— Нападение на демона, чтобы надолго отвлечь его от тебя, чтобы ты смог снова сражаться, стоило алому голубю жизни — если он с самого начала обладал этой реальной жизнью. Я так не думаю. Вряд ли он был настоящим. Я думаю, он был частью меня. Поэтому, когда его уничтожили, какая–то часть меня была уничтожена вместе с ним.

Пан закачал головой, наклонившись, чтобы поближе заглянуть в ее молочные глаза:

— О чем ты говоришь? Что было уничтожено?

Она немного улыбнулась, дотронувшись рукой до его щеки:

— Неважно, Пан. Это не твоя вина.

— Пру, ты должна мне сказать. Что было уничтожено?

Ее глаза наполнились слезами.

— Мое зрение, Пан. Когда демон сорвал алого голубя со своего лица и растерзал его, я потеряла остатки зрения. Теперь я на самом деле слепа. Совершенно. Я ничего не могу видеть.

К полудню, следующему за утром, ставшим свидетелем конца угрозы от Друджей, весть о победе эльфов в проходе Афалион достигла Арборлона. Гонец, отправленный Хареном Крэйелом, капитаном Стражи и командующим, должен был повсюду на своем пути распространять эти слова, пока не предоставит отчет Королеве, и весь город взорвался возгласами ликования и облегчения. Импровизированные сборища быстро переросли в полномасштабное празднование, которое развернулось по всему городу, и к полудню не оказалось никого, кто бы не слышал подробностей.

Среди них были и Изоэльда Северин с Первым Министром Теонеттом. Гонец подробно описал им обоим сражение, в результате которого погиб Тарек Сик, а его армия Троллей бежала в полном составе. Он также поведал им о невероятном появлении Фрины Амарантайн верхом на драконе с пропавшими синими Эльфийскими камнями, о том, как объединенная магия зверя и талисманов положила решительный конец вторжению Друджей. Приблизившись, он добавил, что Принцесса сейчас находится в пути к родному городу, чтобы встретиться с Высшим Советом, где она намерена разрешить вопросы, связанные с тем, кто убил ее отца, и кто имел право взойти на престол.

Все было так, конечно, за исключением последней части. Но именно так братья Оруллианы поручили ему рассказать Королеве, а Зак Вен знал, как солгать, когда это было нужно и служило благим целям. Он делал это прежде, и сделает это снова — хотя никогда он не получал и половины того удовлетворения, как в этот раз.

К середине дня он выполнил свою задачу, покинул дворец и покои Королевы, где она приняла его с холодным молчанием, и направился прямо к северным воротам Ашенелла, где Таша договорился с ним встретиться. День был теплым и пасмурным, а небеса к ночи обещали дождь. Но в его нынешнем прекрасном настроении все вокруг чувствовалось ярким и теплым.