– Олечка, делай, как считаешь нужным, как тебе удобно, – сказал Алексей, не дрогнув.

Похоже, он меня совсем не ревнует, тогда, может, и не любит? Кто любит, тот ревнует обязательно! Я в своей жизни никого не ревновала: ни одного из своих мужей, ни единого мужчины, с которыми у меня были близкие отношения, наверное, лишь по одной причине – не любила по-настоящему.

В отношении Алешки моя ревность просто зашкаливала, а ревновала я его к абсолютно любой женщине, которая уже была, есть или могла оказаться на его жизненном пути. Он должен принадлежать только мне и никому больше! Когда я люблю, то живу по принципу: «Мое – это мое, и твое – это тоже мое!» А он, будучи ревнивым, не проявляет в отношении меня совершенно никаких признаков!

– И ты хочешь, чтобы так было? Неужели тебе всё равно? – желая убедиться, что хоть как-то задела его, спросила я.

– Нет, не хотел бы, и мне не всё равно! – твердо произнес он.

– Значит, ничего и не будет, – придала я ему уверенности, хотя сама очень сомневалась в своих словах: год или еще какое-то время я не могу и не собираюсь хранить ему верность, как Пенелопа, ожидающая своего Одиссея, тем более знаю, что и он мне верен не будет.

Так зачем ломать комедию?! Не знаю! Просто я врушка, и мои слова с поступками никогда не совпадают. Говорю одно – делаю другое, но Алешке это знать совершенно не обязательно!

Вот так в разговорах и размышлениях с поцелуями и объятиями мы прошли добрую половину пути. Замечательная прогулка – лучшая за все эти дни!

– Давай найдем уже какое-нибудь кафе, хочется перекусить, – заныла я, имея огромное желание, прежде всего, передохнуть.

В жизни своей столько не ходила! Всё это для меня крайне непривычно и несколько утомительно, не то что для Алексея – человека абсолютно дикого и далекого от цивилизации. Он мог днями без всякой усталости бродить по тайге и горам, потому как это его стихия, образ жизни, и в этом между нами тоже существенная разница. И вновь мы набрели на маленький узбекский ресторанчик. «Только бы опять не было каких-нибудь ненужных признаний», – с невольным страхом подумала я. Сделав небольшой анализ прошедших событий, заметила, что наши ссоры происходят по нечетным дням, а сегодня был именно такой день. К моей большой радости, ничего страшного не произошло. Мы оба пребывали в отличном настроении, разговоры не прекращались. Я была в ударе и видела, что ему безумно интересно и хорошо со мной. Алешка смотрел на меня с любовью и не мог насмотреться.

– Мои родители тебя очень любят и называют исключительно Олюшкой.

– Я их тоже люблю! – мне были приятны его слова. – Передавай им огромный привет. Когда-нибудь обязательно встретимся! Я бы очень этого хотела. А вообще, Леша, если никого рядом не будет, о дочери я не говорю, у нее своя жизнь, ты остаешься единственным и близким для меня человеком, поэтому не бросай меня, пожалуйста, ладно?

– О чем ты? Как это не бросай?! Да наши жизни с тобой уже связаны навек, неужели ты этого еще не поняла?

– Верю, – мне очень хотелось в это поверить. Очень!

Обед прошел чудесно! Всё замечательно и вкусно в превосходной степени, но нужно было двигаться дальше, чтобы заняться вечером нашими привычными делами… А путь предстоял неблизкий. Через пару часов вышли к Мариинке, где я когда-то как ученица балетной школы принимала участие в спектаклях, о чем попутно ему и рассказала. Еще через час силы были почти на исходе, и Леха предложил взять меня на руки, но от такой любезности я отказалась. Если он поднимет меня на руки и попробует пронести хотя бы несколько метров, мы тут же оба рухнем не в состоянии не только идти, но и ползти дальше, а нам необходимо как можно быстрее добраться до метро.

Мелкими перебежками с кратковременными остановками и горячими поцелуями мы вышли на Невский проспект. Народу, как всегда, тьма. Крепко держа меня за руку и уверенно раздвигая прохожих, Алексей настойчиво продвигался вперед. Я с трудом семенила сзади, как Пятачок за Винни-Пухом, постоянно натыкаясь на людей и отчаянно лавируя между ними. В конце концов, выбившись из сил, сказала:

– Послушай, давай расцепимся, мне тяжело так идти!

Но Леха еще крепче сжал мою руку и твердо заявил:

– Нет!

Он не хотел отпускать меня ни на минуту, не хотел терять ни сейчас, ни в дальнейшей жизни. Мне стало хорошо и спокойно. На эскалаторе, нежно сжав его ногу своими коленями, тихо спросила:

– Ты меня любишь?

– Я тебя обожаю! – с любовью произнес он.

В ушах всё звучали его слова: «Я тебя обожаю… обожаю…» – музыка, поэзия и невероятное, несмотря на нюансы, счастье! Сегодняшний чудесный день предпоследний, а завтра… завтра он уедет, возможно, навсегда. Впереди маячили пустота и полная неопределенность, как жить, что делать без него, как не скучать, не страдать и когда же мы увидимся снова…

Стало грустно. Впереди наш последний вечер, когда мы сможем заниматься любовью, признаваться в своих чувствах и строить призрачные планы на будущее.

В этот день мы любили, как в последний раз. Всей душой, всем телом я принадлежала ему, а он мне. Мы хотели запомнить каждую частичку друг друга, каждый эпизод наших отношений. Мое тело полностью находилось во власти его нежных и сильных рук, а его – в плену моего страстного и трепетного языка. Через пару минут, как мы разделись и легли, Лешка уже находился в полной боевой готовности. Толчки были такими сильными, что, казалось, он хочет остаться во мне навсегда, навек связав таким образом, наши судьбы. Он завершил процесс бурным оргазмом, но еще долго находился во мне, не желая покидать мое уставшее тело.