Шрифт:
– Доктор должен был доложить об этом в полицию, – я показал на шрам.
– Сожалею, – ответила она. – Но этот доктор имел лицензию до того, как стал алкоголиком.
– Мне не нравится Фаулер так же, как и вам, детка, – хмыкнул я. – Но Джонни не должен был брать эти деньги.
Ее губы искривились в усмешке.
– Он еще говорит мне!
– Что относительно Джонни? – спросил я. – Смогу я поговорить с ним?
– За пятьсот долларов вы можете получить все, что хотите, включая и меня! – Ее пальцы снова коснулись шрама. – О, я совсем забыла о нем. Теперь я не предмет для сделки, да?
– Может быть, пластическая операция сможет удалить шрам, – предположил я.
– Ну конечно, – сказала она. – Подумаешь, всего несколько тысяч долларов за новое лицо! Вы не знаете хирурга, который сделал бы это задаром? – Она пожала плечами. – Извиняюсь, мистер, это не ваша вина. Проходите, Джонни ждет вас.
Тот сидел на кровати, ожидая меня, его перевязанные руки лежали между коленями. Он действительно выглядел, как дешевый негодяй с густыми вьющимися черными волосами.
– Джонни, я – Рик Холман, – обратился я к нему.
– Что вы хотите услышать от меня за пятьсот долларов? – тихо спросил он. – Впрочем, неважно. Я чертовски нуждаюсь в любой сумме. Малышка, – он кивнул на девушку, – считает, что это найденные деньги. Но у меня другие планы. – Джонни злобно рассмеялся. – Куплю на них револьвер и вышибу мозги Фаулеру.
– Советую использовать их на другие нужды, Джонни, – сказал я. – Вы должны знать, что вас ждет при попытке прикончить парня, вроде Фаулера, с большими деньгами. У вас еще вся жизнь впереди, так что забудьте об этом.
– Вы сумасшедший! – возразил он. – Я конченый человек, Холман. Я был крупье, как вы помните. Это все, что я умел делать, я мог зарабатывать себе на жизнь.
– Думаю, Фаулер рассказал о вас, кому следует, и вы не сможете работать крупье, – сказал я. – Ну что ж, для парня есть миллион других способов заработать на жизнь своими руками.
– Да? – Его голос поднялся на целую октаву. – Вот этими руками?
Он внезапно поднял их передо мной и, несмотря на толстый слой повязок, я увидел, что по два первых пальца на каждой руке отсутствуют.
3
Девушка плеснула в стакан дешевого виски и молча подала ему. Он шумно начал пить, обливая ладони.
– Дженни? – спросил он. – Кому какое дело до того, что случилось с ней?
– Мне, – ответил я.
Он подставил стакан, и девушка снова наполнила его.
– Я не видел ее шесть месяцев.
– Хорошо, расскажите о том, что было раньше, Начните с того, как вы встретились.
– Это целая история, – хмыкнул он.
– Плачу за нее пятьсот долларов, – заметил я.
Он посмотрел на девушку и сказал:
– Выйди.
– Хочешь, чтобы я оставила бутылку? – спросила она.
– На полу.
Она поставила бутылку на пол около кровати и не оборачиваясь вышла из комнаты.
– Около двух лет назад, – начал он, когда девушка ушла, – я работал на Фаулера. Она пришла однажды поздно ночью и села за мой стол с таким видом, словно ей принадлежало все заведение. Несмотря на слишком юный вид, у нее были зрелые женские формы. Вообще она была смелая девчонка, тут же спросила мое имя. «Хорошо, Джонни, – сказала она, – сделаем немного ставок другого рода». Я сказал ей, что правила заведения запрещают мне это. «Я говорю не о деньгах, – возразила она. – Я выхожу из игры. Вы будете принадлежать мне следующие двадцать четыре часа, потом я буду ваша на это же время».
Она потеряла около трех тысяч долларов. Когда я освободился, мы поднялись в ее номер. Я никогда прежде не встречал женщин, подобных Дженни, – каждый раз она приходила ко мне, словно это было в последний раз.
– Вы имеете в виду, что она была очень страстной? – спросил я.
– Да. Полагаю, что так. – Его голос был полон сомнения. – Но что-то в этом было грязное. У меня появилось такое чувство, что она использовала меня, как носильщика, который несет за нею ее вещи. – Он потер свою правую руку. – Кого это заботит? Так между нами продолжалось пару месяцев, потом однажды утром она исчезла, и я решил, что все кончилось, но через неделю она вернулась. «Я сказала своему отцу о тебе, – заявила она. – Он не согласен со мной, и я хочу дать ему урок. Ты что-нибудь планируешь на завтра, Джонни?» Я ответил, что нет, и она сказала, что это отлично, так как тогда мы сможем завтра пожениться.
Я ждал, пока он наклонился, наполнил стакан виски, выпил половину и поставил стакан на пол.
– Ее отцом был Аксель Монтегю, – тихо сказал он.
– Какой-то крупный деятель в кинопромышленности? – спросил я.
– Величайший! – Он хмыкнул. – Я считал, что когда женюсь на его дочери, то буду обеспечен. Дженни говорила, каким он был негодяем, но я не верил в это вплоть до свадьбы, вернее, до той минуты, когда дворецкий отдал Дженни записку, а потом с треском захлопнул дверь перед нами.