Джадд немного подождал.

— Это всё, чего ты хочешь?

Нет. Это не всё. Я отчаянно хотела, чтобы тело, найденное полицией, не было моей матерью. И я хотела, чтобы это оказалась она. И неважно, что эти желания противоречили друг другу. А значит, в любом случае, я оказывалась в проигрыше.

Я прикусила щеку, чувствуя, как в неё впиваются зубы. Через несколько секунд я вслух ответила на вопрос Джадда.

— Нет, это не всё. Ещё я хочу посадить человека, сделавшего это с ней.

По крайней мере, это было просто. Это было ясно. Я стала частью программы «Естественных», чтобы бросить убийцу за решетку. Моя мать заслуживала справедливости. И за всё, что мне пришлось потерять, я тоже заслуживала справедливости.

— Мне полагается сказать тебе, что даже если ты выследишь человека, убившего её, она не вернется, — Джадд сменил полосу движения, казалось бы, уделяя больше внимания дороге, чем мне. — Мне полагается сказать тебе, — продолжил он, — что твоя одержимость этим делом не притупит боль.

— Но вы не станете, — сказала я.

Вы знаете, каково это, когда ваш мир разрывают на части. Вы знаете, каково просыпаться каждый день, зная, что чудовище, разрушившее вашу жизнь всё ещё на свободе, и ничто не может помешать ему сделать это снова.

Джадд не стал говорить мне о том, что я должна отпустить это. Он не мог.

— Чтобы вы сделали, — мягко спросила я, — если бы это была Скарлетт? Если бы в её деле появилась зацепка, неважно, насколько крохотная?

Прежде я никогда не произносила при Джадде имени его дочери. До недавних пор, я даже не догадывалась о её существовании. Я знала о ней не много, не считая того, что она стала жертвой серийного убийцы, известного под именем Найтшэйд.

Но я знала наверняка, что почувствовал бы Джадд, если бы дело его дочери хоть как-то развивалось.

— Для меня всё было иначе, — наконец произнес Джадд, не отводя глаз от дороги. — Было тело. Не знаю, хуже от этого или лучше. Скорее всего, лучше, ведь мне не пришлось гадать, — на миг он крепко стиснул зубы. — Но и хуже, — продолжил он, — потому что отец никогда не должен увидеть такое.

Я попыталась представить, через что прошел Джадд, увидев тело своей дочери, но тут же пожалела, что не могу остановиться. Джадд был из тех, кто не позволял себе чувствовать боль, а его лицо скрывало почти все его эмоции. Но когда он увидел безжизненное тело его дочери, не было скрытых чувств, стиснутых сквозь боль зубов — был лишь крик в его глазах и слишком хорошо знакомая мне пустота.

Если бы только что нашли тело Скарлетт, Скарлетт, чьё ожерелье внезапно появилось из неоткуда, вы бы не стали сидеть без дела. Вы не смогли бы — не важно, чего бы вам это стоило.

— Вы уговорите Бриггса и Стерлинг достать для меня информацию? — спросила я. Джадд не был агентом ФБР. Его первым и единственным приоритетом было благо подростков-агентов Бюро. За ним оставалось последнее слово насчет нашей работы над каким-либо делом.

Включая дело моей матери.

Вы понимаете меня, — подумала я, глядя на него. — Не важно, хочется вам этого или нет — вы понимаете.

— Ты сможешь просмотреть информацию, — сказал мне Джадд. Он заехал на частную летную полосу, а затем серьезно взглянул на меня. — Но ты займешься этим не одна.

ГЛАВА 4

В частном самолете было двенадцать мест, но когда я оказалась на борту, только пять из них были заняты.

Агенты Стерлинг и Бриггс сидели в передней части самолета, по разные стороны от прохода. Она читала что-то в папке. Он смотрел на свои часы.

Совсем по-рабочему, — подумала я. — Хотя, будь между ними чисто рабочие отношения, им не понадобилось бы пространство, предоставленное проходом.

За ними, спиной к передней части самолета, сидел Дин. Перед ним стоял небольшой столик, на котором лежала колода карт. Напротив Дина Лия растянулась на двух сидениях. Слоан балансировала на краю стола, сложив ноги «по-турецки», её светлые волосы были собраны в перекосившийся хвостик на макушке. Будь на её месте кто-нибудь другой, я бы решила, что она сейчас упадет, но зная Слоан можно было не сомневаться, что она уже провела все необходимые расчеты её нынешнего положения и сделала всё, что было нужно, чтобы убедиться в том, что законы физики окажутся на её стороне.

— Ну и ну, — произнесла Лия, награждая меня ленивой усмешкой, — только поглядите, кто наконец решил удостоить нас своим присутствием.

Они не знали. Внезапно я осознала, что Бриггс не сказал ребятам из команды о моей матери — о теле. Если бы он рассказал им, Лия бы не стала лениво подшучивать надо мной; она бы пошла в лобовую атаку. Некоторые люди умели утешать. Лия же гордилась своим умением отвлекать человека от ненужных мыслей — и совсем не теми способами, за которые человек будет благодарен.