Нам стоило взять с собой Лию, — подумала я. А через секунду добавила: я не должна здесь находиться. Это чувство зародилось в моём животе, а затем скользнуло в мои конечности, наполняя их тяжестью.

— Разве? — возразил Найтшэйд.

— Невозможно излечить. Мучительная смерть, — я не собиралась произносить эти слова вслух, но, стоило им сорваться с моего языка, я продолжила говорить. — Ты не раскрыл бы свой секрет. Не так просто. Не так быстро.

Глаза Найтшэйда застыли на мне на несколько секунд.

— Есть придел тому, — согласился он, — о чём можно рассказывать. Некоторые тайны — священны. Есть вещи, которые уносят с собой в могилу, — он говорил негромко и нараспев. — Но я ведь не говорил, что вашего агента Бриггса отравили именно этим ядом.

Этим ядом. Твоим ядом. Твоим наследием.

— Иди, — Джадд заговорил впервые с тех пор, как в комнате появился убийца его дочери. Он встретился взглядом со Стерлинг и повторил. — Он говорит правду. Иди.

Найди противоядие.

Спаси Бриггса.

— Мы закончили, — произнесла Стерлинг и потянулась к кнопке на стене.

— Стойте, — слово сорвалось с моего языка. Я не могла отвести взгляда от убийцы. Ты позвал меня сюда не просто так. Ты ничего не делаешь без причины — как и все вы.

Найтшэйд улыбнулся.

— Я подумал, — произнес он, — что у тебя может быть несколько вопросов.

Теперь я поняла, какую игру он затеял. Я оказалась здесь из-за него. Но остаться? Выслушать его? Просить ответов?

Решать было мне.

— Иди, — снова сказал Стерлинг Джадд. Поколебавшись несколько секунд, она подчинилась, на ходу набирая чей-то телефонный номер. Джадд повернулся ко мне. — Я хочу сказать тебе, не произносить больше ни слова, Кэсси, не слушать его и не оборачиваться.

Но он не мог этого сделать. Он мог заставить меня уйти. Я не была уверенна в том, что уйти мог он сам.

Ты сможешь просмотреть информацию, — сказал мне Джадд, когда всё только началось. — Но ты займешься этим не одна.

Мы оба займемся этим не в одиночку.

— Бо Донован, — я обернулась к монстру, терпеливо поджидающему меня по другую сторону стекла. Пока что я не могла заставить себя говорить о своей матери. И я не могла — не стала бы — упоминать Скарлетт. — Ты убил его.

— Это вопрос? — спросил Найтшэйд.

— Ваши люди бросили его в пустыне пятнадцать лет назад.

— Мы не убиваем детей, — ровно произнес Найтшэйд.

Вы не убиваете детей. Одно из ваших правил. Священный закон. Но бросить ребенка умирать в пустыне вам удалось без проблем.

— Кем был для вас Бо? Зачем вы вообще вырастили его, если собирались бросить?

Найтшэйд едва заметно улыбнулся.

— Каждой династии нужен наследник.

Мой мозг работал на полной скорости.

— Тебя не растили, как растили Бо.

Остальных, — сказал Бо, — вербуют взрослыми.

— Слово «владыка» подразумевает подчиненных, — продолжила я. — Я думаю, владыки сами выбирают себе замену — взрослых, не детей. Круг повторяется каждый двадцать один год. Но девятый член, тот, кого называют Девяткой…

— Девятка — величайший из нас. Неизменный. Мост от одного поколения к другому.

Ваш лидер, — мысленно добавила я. Бо не просто родился среди них. Он был рожден, чтобы их возглавить.

— Вы бросили его умирать, — сказала я.

— Мы не убиваем детей, — повторил Найтшэйд всё тем же ровным голосом. — Даже если оказывается, что они недостойны. Даже если им не удается сделать то, о чём мы их просим, и становится понятно, что они не смогут принять долг, для которого были рождены. Даже если они должны дать дорогу истинному наследнику.

О чём они тебя попросили, Бо? Что за монстра хотели из тебя сделать? Я не позволила своим мыслям скользнуть в этом направлении. Я должна была сконцентрироваться на том, что происходило здесь и сейчас.

На Найтшэйде.

— А маленькая девочка? — спросила я. — Я видела тебя с ней. Она достойна? Она — истинный наследник? — Я шагнула вперед, к стеклу. — Что вы с ней делаете?

Я не верю в желания.

— Ты её отец? — спросила я.