Лористон с досады скомкал донесение Дельгога и отшвырнул его в сторону.

«Какой позор, непобедимые солдаты императора отступают перед какими-то русскими, разбитыми наголову всего полгода назад под Аустерлицем», — подумал он и отрывисто скомандовал адъютанту:

— Прикажите резервному батальону сбросить русских с вершины горы. — Он вскинул руку, указывая на соседний скалистый пик.

На его кручах, прижатые к скалам, отчаянно бились егеря капитана Бабичева и черногорцы с превосходящими во много раз французскими отрядами. Подоспевший батальон внезапным ударом еще больше потеснил русских егерей, и казалось, вот-вот французы взберутся на крутизну и оседлают вершину.

…Со шканцев «Селафаила» Сенявин наблюдал, как черные шапки французов все ближе подбирались к макушке горы, пытаясь опрокинуть егерей и черногорцев. «Что-то князь мешкает, пора бы ему помочь егерям. Еще несколько шагов назад — и все потеряно», — подумал адмирал и распорядился изготовить катер на берег.

Артиллерийская атака кораблей порта Кроче между тем успешно продолжалась. Десант моряков выбил французов с верфи, захватил морской арсенал. Только что Рожнов доложил, что пленено более двадцати вооруженных судов и десятки требак и лодок.

— Продолжать поддерживать десант пушечным огнем, пока французы не оставят всех позиций вокруг порта, — приказал Сенявин перед уходом…

В эти минуты князь Вяземский, по натуре далеко не храбрый и не решительный, нервничал. Главнокомандующий Сенявин перво-наперво ставил главную задачу — овладеть господствующими высотами, а сейчас одна из них могла оказаться вновь в руках неприятеля.

— Немедля ко мне с Кличкой и Раненкампфом, — крикнул он своему поручику Красовскому…

Спустя несколько минут трое самых храбрых его офицеров во главе двух рот егерей устремились бегом на выручку Бабичеву.

Когда катер Сенявина подошел к берегу, с вершины горы уже неслось усиленное сотнями охрипших глоток егерей и черногорцев, перекатываясь по склонам, ликующее «ура-а-а!».

Егеря подоспели вовремя. Когда, казалось, французы уже достигли желанной вершины, откуда-то сбоку, из-за камней, вдруг ворвались русские…

Со штыками наперевес, они лавиной обрушились на французов, круша и разбрасывая все на своем пути. Ошеломленные солдаты Лористона, безуспешно пытаясь сдержать навалившихся на них егерей, начали медленно скатываться под кручу. Не давая им опомниться, егеря смяли их ряды и на их плечах ворвались в первую линию редутов.

Воспрянувшие стрелки Бабичева и черногорцы ударили с фланга, захватили вторую линию редутов и ворвались на стрелявшие в упор картечью батареи…

Когда через час Сенявин добрался до Вяземского, пушечная и ружейная стрельба почти затихала, лишь кое-где вспыхивали дымки и доносились хлопки случайных выстрелов.

Разбитые французы по всем направлениям оставили свои позиции и бежали под защиту крепостных стен.

Вяземский встретил адмирала с какой-то растерянной улыбкой, словно не веря успешному исходу сражения.

— Ну вот, ваше превосходительство, кажется, и мы поколотили француза.

Сенявин рассмеялся:

— Не только поколотили, но и погнали прочь. Ишь как стрекача задали, да и потеряли не одну сотню. Не завидую я сейчас Лористону, как он будет оправдываться перед Наполеоном. — Помолчав, добавил: — Такого еще в Европе в минувшие кампании не случалось. Русские побили французов.

Поднявшись на вершину Святого Сергея, он долго рассматривал лежавшую внизу крепость, ее окрестности. Потом повернулся к морю, где лежали в дрейфе корабли эскадры, заперев все подступы к Дубровнику.

— Теперь Лористон у нас на прицеле и деваться ему некуда, Василь Васильевич, — опустив трубу, проговорил Сенявин. Он взял Вяземского под руку и подвел к небольшой площадке: — Надобно, не теряя времени, начать отсюда бомбардировать крепость, пока мы обложили французов со стороны моря и помощь к ним еще не поспела.

— Ну, пушки сюда, пожалуй, не втащить, — заглядывая под откос, поморщился Вяземский.

Сенявин укоризненно взглянул на него:

— Егерям будет сие не под силу, а сотни три-четыре матросов справятся. — Отмерил несколько шагов. — Здесь установим два единорога корабельных, а чуть пониже, на уступе, поместятся карронады. Ну, а свои мортиры вы, генерал, обустройте где-нибудь поблизости.

Возвращаясь на корабль, он распорядился отыскать и перекрыть водопровод, ведущий в Дубровник.

Далеко за полночь адмирал закончил донесение в Петербург, императору:

«…Сражение, бывшее 5 числа июня, доказало французам, что для храбрых войск вашего императорского величества нет мест неприступных, ибо они везде разбили неприятеля…»

Спустя неделю загрохотали единороги, карронады и мортиры, посылая на Дубровник сотни ядер, бомб, брандскугелей. В городе поползли слухи, что Сенявин скоро начнет решающий штурм крепости. Прекратилась подача воды, запасов продовольствия хватало на несколько недель. Нобили стали поговаривать о сдаче города.