Глядя в его сверкающие глаза, на его улыбку, изогнувшую упрямый рот, Кэт напряглась, всей кожей ощущая исходящую от него магнетическую силу.

«Компаньонка, хозяйка, — напомнила она себе, — а не любовница или обожательница».

— Вам быстро наскучит мое общество. Надеюсь, вы отдаете себе отчет в этом? — предупредила его Кэт.

— Как ты можешь мне надоесть, если совершенно не похожа ни на одну женщину, которую я знал? — возразил Михаил. — Я и предположить не могу, что ты скажешь или сделаешь в следующую минуту!

Кэт не могла представить себе, о какой ее своеобразности может идти речь, но, конечно, ему виднее.

Остаток пути они промолчали. Лимузин повернул на тихую улицу и остановился. Михаил вышел и помог Кэт выбраться, хотя она предпочла бы увеличить расстояние между ними. Она стиснула зубы, чувствуя на своей талии его сильную, теплую руку. От Михаила шел уже знакомый ей запах одеколона. Его близость будила в ней странные чувства, не говоря уже про охватившую ее нервозность, но оттолкнуть его руку, оскорбив этим Михаила, она не могла.

«Расслабься, — посоветовала себе Кэт, — постарайся не думать ни о чем, а просто получай удовольствие от вечера, как бы тяжело это ни было. В конце концов, ты ведь уже не молоденькая девушка, а взрослая женщина, которая умеет держать себя в руках!»

В сопровождении телохранителей они вошли в тускло освещенный ресторан. У самого входа их приветствовал, насколько поняла Кэт, сам владелец. Он поклонился так низко, словно Михаил принадлежал королевской семье. Когда они вошли, в зале неожиданно стало тихо и головы всех присутствующих повернулись в их сторону.

Михаил обратился к хозяину на русском. Их провели к столику и принесли меню. Все это сопровождалось поклонами и угодливыми улыбками. «Как будто я оказалась на людях с членом королевского рода», — печально подумала Кэт.

Она опустила глаза на меню и только спустя пару секунд поняла, что не может прочитать ни слова.

— Это русский ресторан? — спросила она.

Михаил спокойно кивнул:

— Да, я частенько здесь бываю.

— Меню на русском — я не могу прочитать ни слова, — заметила Кэт спустя еще пару минут, так как Михаил, очевидно, не догадался ей перевести.

— Я сам выберу для тебя блюда, — как ни в чем не бывало объявил он.

Кэт стиснула зубы. Как она выдержит месяц, если ее заключение — а о своем контракте она думала не иначе как о заключении, — не закончится раньше? Вполне возможно, ей захочется — и не один раз! — сбежать. Михаил существовал в собственном мире, король своего маленького государства, невероятно эгоистичный и упрямый. Ее потребности, ее желания для него не существовали.

«Наверное, и в постели не ахти», — подумала Кэт, но в следующую же секунду покраснела от собственных мыслей, принявших не то направление. Это было так на нее не похоже! «Ты же не собираешься ложиться с ним в постель, так откуда же ты это узнаешь?» — с раздражением отчитала себя Кэт.

— Что не так? — спросил Михаил, заметив замкнутое выражение ее лица.

Он очень хотел, чтобы Кэт сразу же отправилась в дамскую комнату и стерла металлическо-серые тени на веках, портящие, на его взгляд, ее выразительные глаза.

— Все нормально, — солгала Кэт, заставляя себя улыбнуться.

Михаил пожал плечами и заказал блюда на русском, так и не выяснив ее предпочтения. Он даже не сказал, что заказал.

«Только ради дома!» — напомнила себе Кэт, стиснув зубы.

Она делает это ради того, чтобы вернуть себе дом! Только ради него Кэт готова мириться с тем, что с ней будут обращаться как с предметом мебели.

Михаил подозвал Стаса и сказал ему кое-что. Пожилой мужчина был явно поражен. Он взглянул на Кэт, но она сделала вид, что ничего не заметила.

Подали первое блюдо — икра и хлеб с маслом. Кэт не любила рыбу, более того, даже рыбный запах вызывал у нее тошноту. Но Михаил не заметил, как мало она ела и лишь пригубила последовавшую за икрой уху.

Стас подошел к ней и протянул какую-то упаковку.

— Можешь стереть косметику, — сказал Михаил с удовлетворением.

Кэт заглянула внутрь и обнаружила в упаковке салфетки.

Она была поражена, но с радостью вышла в дамскую комнату, чтобы снять накладные ресницы и стереть тени с век, создающие драматический эффект. В результате ее усилий веки оказались слегка припухшими, но Михаил, скорее всего, не обратит на это внимания. Он словно не замечал существующие рамки приличий, которых были вынуждены придерживаться обычные люди.

Чувствуя себя некомфортно совсем без косметики, Кэт вытащила свою косметичку и нанесли блеск на губы.

— Гораздо лучше, — одобрил Михаил, когда Кэт появилась перед ним. Вот теперь она больше походила на ту молодую женщину, которую он встретил. — Теперь хотя бы тебя видно, — заметил он.