Седьмого декабря они с Надеждой Константиновной уехали в Горки. Состояние его постоянно ухудшалось. Но он отчаянно сопротивлялся болезни. Крупская вспоминала, как Ленин хотел выступить в Москве по одному из обсуждавшихся вопросов, понимая, как важно высказать свое мнение. Просил Надежду Константиновну и врачей:

— Дайте четверть часа выступления, я приеду и уеду назад. Завтра утром пришлите за мной машину.

Знал, что машины за ним не пришлют, а всё же в этот день сидел у дороги и ждал.

Когда разгорелась дискуссия о принципах внешней торговли, мнения Ленина и Сталина принципиально разошлись. И тогда Владимир Ильич обратился к Троцкому как к единственному союзнику и единомышленнику, предложил ему «заключить блок» для борьбы с бюрократизмом, всесилием оргбюро ЦК и Сталиным.

Двенадцатого декабря 1922 года Ленин написал своим единомышленникам: «Ввиду ухудшения своей болезни я вынужден отказаться от присутствия на пленуме. Вполне сознаю, насколько неловко и даже хуже, чем неловко, поступаю по отношению к Вам, но всё равно выступить сколько-нибудь удачно не смогу.

Сегодня я получил от тов. Троцкого прилагаемое письмо, с которым согласен во всём существенном, за исключением, может быть, последних строк о Госплане. Я напишу Троцкому о своем согласии с ним и о своей просьбе взять на себя ввиду моей болезни защиту на пленуме моей позиции».

Из дневника лечащего врача. 13 декабря: «Доктор Кожевников и профессор Крамер были у Владимира Ильича. Вид неважный; параличи бывают ежедневно. Сегодня утром в кровати был небольшой паралич, а в сидячей ванне был другой паралич, который в отличие от первого продолжался несколько минут и захватил не только ногу, но и руку. Владимир Ильич расстроен, озабочен ухудшением».

Пятнадцатого декабря Ленин информировал Сталина, что заключил «соглашение с Троцким о защите моих взглядов на монополию внешней торговли… и уверен, что Троцкий защитит мои взгляды нисколько не хуже, чем я».

Блока Ленина с Троцким Сталин боялся больше всего, поэтому немедленно изменил свою позицию, чтобы не оказаться под двойным ударом. В тот же день, 15 декабря, написал членам ЦК: «Ввиду накопившихся за последние два месяца новых материалов, говорящих в пользу сохранения монополии, считаю своим долгом сообщить, что снимаю свои возражения против монополии внешней торговли».

Ленин, которого врачи просили не беспокоить, хотел убедиться, что его позиция нашла поддержку. «Даже в трудных, почти безнадежных положениях, — вспоминал его брат Дмитрий, — он никогда не отчаивался, а продолжал строить всевозможные комбинации».

Владимир Ильич распорядился соединить его по телефону с членом ЦК Емельяном Михайловичем Ярославским, который возглавлял комиссию Совнаркома по ревизии работы торговых представительств за рубежом, и попросил — секретно от всех! — сообщать ему о ходе прений на пленуме ЦК.

Шестнадцатого декабря Надежда Константиновна по просьбе Ленина велела секретарю Совнаркома Лидии Александровне Фотиевой позвонить Ярославскому и подтвердить, что он должен «записывать речи Бухарина и Пятакова, а по возможности и других по вопросу о внешней торговле».

Но болезнь срывала все планы Ленина. В декабре припадки участились. В ночь на 16 декабря наступило резкое ухудшение.

Из дневника лечащего врача: «Вчера весь день было чувство тяжести в правых конечностях. Мелких движений правой рукой почти не может совершать. Попробовал писать, но с очень большим трудом написал письмо, которое секретарша разобрать не могла. Владимиру Ильичу пришлось его продиктовать.

Владимир Ильич сообщил, что ночью около часа у него случился паралич правых конечностей, который продолжался тридцать пять минут. Ни рука, ни нога совершенно не могли произвести ни одного движения. Речь не была затронута. Затем движения стали восстанавливаться… Писать Владимир Ильич может только крайне медленно, причем буквы очень мелкие, лезут одна на другую… Речь не расстроена. Счет производит быстро и без ошибок».

А лечили по-прежнему: йодистые препараты, массаж и электризация.

Владимир Ильич совсем слег. Продиктовал Крупской письмо своим заместителям. Понял, что не в силах участвовать в работе съезда партии. «Невозможность выступить на съезде очень тяжело на него повлияла, — вспоминала Мария Ильинична, — и он, несмотря на свою исключительную выдержку, не мог сдержать горьких рыданий».

Восемнадцатого декабря пленум ЦК единогласно принял решение ввести монополию внешней торговли и отменил прежнее решение, против которого выступал Ленин. Емельян Ярославский исполнил данное ему поручение. Он написал отчет и отдал его дежурному секретарю Ленина Марии Акимовне Володичевой.