– Вот спасибо, мил человек. А я уж тут пока трос приготовлю…

Запустив двигатель, Саша осторожно поехал дальше. В голове шумело – нет, не от толчков, и уж тем паче не от вчера выпитого – от мыслей! От очень нехороших мыслей. Выходит, профессор-то оказался прав – вот оно вам, пожалуйста, землетрясение! В тех местах, где ничего подобного никогда и не помнили-то. Пусть слабенькое, но все-таки… Пока слабенькое. Как там заметил профессор? Все начинается с малого.

В новых апартаментах доктора Арно Александр еще не был, профессор приобрел их недавно, там, где и хотел, в шестнадцатом аристократически-буржуазном округе, на углу бульвара Суше и улицы Луи Буали, в изысканном, с вычурным ар-нуво фасадом, доме, выстроенном архитектором Лабро в 1912 году в модном тогда стиле модерн. Дом этот Саша отыскал сразу – профессор в подробностях объяснил, как добраться: Александр никогда не любил передвигаться по городу Парижу на такси – такси, автобус – пижонство все это дешевое, уж куда как приятнее – на своих двоих, в крайнем случае – на муниципальном транспорте… Вообще-то, честно сказать, это Катя так считала, а уж Саша – с подачи супружницы. Ну и привык – идти-то было совсем ничего: метро «ля Мюэтт», дальше по стрелке – «Музей Мармоттан Моне», садик там еще какой-то – молодой человек все никак не мог правильно прочитать: то ли Ранело, то ли Ранела, то ли вообще – Ранелах – так как-то. Мужик еще там был – с лисой, вороном и сыром – памятник баснописцу Лафонтену, его Александр заметил сразу, а дальше уже нетрудно было ориентироваться – по хвосту очереди в знаменитый музей

Нашел, нашел домик… да уж – изысканно-буржуазный вкус. Что и говорить: вычурные окна, лепнина, чугунное литье – над шестым этажом – мансарды, как же без этого? Сидевший в подъезде консьерж португалец (консьержи в Париже – почему-то почти исключительно португальцы, здоровенные усатые мужики), видимо, был предупрежден жильцом о предстоящем визите – встретил вежливо, даже попытался отобрать сумку – типа поднести до лифта. Саша не дал – что тут нести-то? Но мелкую денежку все же пожертвовал – чисто из вежливости, чтоб уж совсем за жлоба не считали.

Профессор, видно, тоже с нетерпением дожидался гостя, захлопотал, забегал, отослал куда-то горничную – тощую, как вобла, девицу с унылым вытянутым лицом:

– Ах, Александр, Александр, друг мой! Как я рад, что вы приехали, как рад… Проходите же, проходите, мон шер, вот, располагайтесь в гостиной. Пока не предлагаю отдохнуть с дороги или там принять душ – по русскому обычаю следует сначала выпить, ведь так?

– Так, так, – усаживаясь на обтянутый белой кожей диванище, молодой человек добродушно ухмыльнулся. – Я, кстати, тоже водочки взял… как это? пети кадо! маленький подарок.

– Водочку вашу, Саша, мы потом употребим, вечером – как раз Луи с Нгоно придут. А пока вот – кальвадос, специально привез из Нормандии, знаю – вы любите.

Профессор живенько разлил аппетитную яблочную самогонку по хрустальным стаканам, взялся было за лед… да махнул рукой, знал – опять же, по русскому обучаю все крепкие напитки следовало употреблять неразбавленными, в натуральном, так сказать, виде.

– Ну, за встречу! – чокнувшись, Александр живенько намахнул полстакашка и зажмурился, бросив в рот лимон.

Все-таки кальвадос – отличная штука, надо будет самому попробовать выгнать – только яблоки нужны наливистые, крепкие, без всякой гнильцы.

Посидел… открыл глаза – осмотрелся.

– Пойду, борщ принесу, сам варил! – горделиво похвастал доктор Арно. – А прислугу специально отослал, чтоб не мешала.

Прислуга… Да уж, уважаемый профессор – гений, не хуже Эйнштейна и всех таких прочих – никогда в своей жизни особо не бедствовал, даже можно сказать – роскошествовал, как-то вот умел устраивать свои дела, и земли у него были где-то в районе Нанта или Бордо, на побережье, в ландах. Сосновый лес, виноградники, охотничьи угодья – все это приносило немаленький доход, ну и иногда, время от времени, доктор работал и на правительство, тоже не за спасибо.

Вот и квартирка эта, прислуга… А ведь правильно! Только так ученые люди и должны, это ведь ученый, а не какой-нибудь там футболист-хоккеист, от которого, кроме разлекалова, никакого проку.

Потянувшись, Александр вышел на балкон, полюбовался на Булонский лес и синевшие за ним небоскребы Дефанса, подышал воздухом, и, почуяв донесшийся из гостиной аппетитный запах, вернулся обратно – как раз поспел профессор с борщом.

– Помните единую теорию поля, друг мой? – после второго стакана доктор Арно, помрачнев, приступил непосредственно к делу.

Гость улыбнулся:

– Все взаимосвязано: электромагнетизм, световые и радиоволны, сила тяготения, ядерная энергия, пространство, материя, время… Короче говоря – ничто не исчезает в никуда: если на груди волос много – так их мало на голове… типа того, верно?

– Ну да, примерно так, – профессор хохотнул и вновь наполнил стаканы. – Вижу, вы еще не забыли.

– Да уж, забудешь тут. У меня ж жена – прочти профессор!

– Ах да, да, Катя… Как она, вас сразу отпустила?

– Сразу. Сразу после землетрясения.