И снова Саша углядел знакомое лицо – возвращался из гавани краснодеревщик Сикстий. И опять – озабоченный, деловитый.

Александр помахал рукой:

– Ну, как там? Нашел своего башмачника?

– Да-да, нашел! – увидев повара, радостно остановился Сикстий. – Бегу теперь за деньгами.

– Что, – удивился молодой человек. – Уже успел найти дешевое мясо?

– Успел! Сам же ты мне и подсказал… вечером поставлю кувшинчик. Ну, надо де так вовремя! Ему, Каринтию, сказал его дружок, Вителий Хромоножка, приказчик купца Эмиолия Варга. У Эмилия – две скотобойни, так ему заказ – на целых три корабля!

– Так-так-так! – Александр живенько ухватил спешившего краснодеревщика за рукав туники. – Что за корабли? И при чем тут мясо?

– А при том, что все быки, бараны и прочие – должны выдержать морское плаванье. Их повезут нашему войску. Отберут на бойнях самых лучших, остальных – продадут по дешевке. Вот я и спешу, друг!

– Тогда поспешай, удачи. Так на какие корабли продадут животных?

– Не знаю. На «Святую Анну» – точно…

На «Святую Анну»… махнув рукой убегающему знакомцу, Саша усмехнулся и пригладил волосы. «Святая Анна», значит. А остальные два кораблика наверняка – «Гейзерих» и этот… как его… «Целерус Вентус». Совпадение?

Молодой человек досадливо скривился – ну и что, что женщины и мясо. Войску и без того, и без другого не обойтись. На Сардинии свое мясо закончилось, как и женщины? Так, вероятно, флот Гелимера на рейде стоит, или – в какой-нибудь глухой бухте. К тому же никто в городе тайны из погрузки не делает. А значит – и нет там никакой тайны! На Сардинию все, на Сардинию – и падшие женщины, и мясо. Что ж, попутного ветра!

За всеми этими встречами, беседами времечко пролетело, и пора бы уже было идти к церкви Святой Перпетуи, куда Александр и направился, еще издалека увидев, как – прямо на глазах – вырастают на фасаде леса. Плотники работали сноровисто, споро, обходились малыми силами – двое подносили доски, двое – придерживали, двое стучали молотками. Работали на совесть, это было видно, Саша не зря проторчал с полчаса на паперти… Потом, как зазвонил колокол, вместе с прочим людом вошел в храм. Отстоял вечерню… ах, как дивно пели хористы – поистине ангельские голоса! А мозаика? Как играет пламя свечей на цветном стекле: голубое небо, строгие коричневые лица святых, сияющие золотом нимбы… И что же, это вот Алексей, Лешка создал все это чудо? Да уж, неисповедимы пути Господни. А Лешка, точно – Микеланджело!

Интересно, как бы незаметно проверить леса? Просто забраться? Да, именно так. Если кто-то решил избавиться от молодого и подающего надежды конкурента, то сейчас – точней, завтра утром – очень удобный случай. Просто подпилить досочку… Блин, самому бы сейчас не свалиться – вот будет номер!

Плотники как раз заканчивали свое дело, спустились сверху, довольно потерли руки, радуясь, что успели до темноты. Александр отошел чуть дальше, к развалинам амфитеатра, подождал, когда народ уйдет с паперти. Ушли и плотники, и последний нищий… и звонарь, и священники… И небо над головою стремительно темнело, а за куполом сверкала серебряная луна. Тишина стояла кругом, лишь в торговой гавани слышались крики, и – вот как раз в этот момент – молодой человек отчетливо услышал звук пилы. Он почему-то раздавался откуда-то снизу… хотя – все правильно, снизу и подпилить, так, чтоб вся пирамида упала, грохнулась вместе с тем, кто забрался на самый верх. Для чего следует лишь незаметно пнуть ногой нижнюю рейку… ну, или просто ее выдернуть. Место людное – потом можно спокойно уйти. А можно и не торопиться, постоять вместе со всеми, поахать, полюбоваться на своих рук дело, убедиться в том, что…

Все! Пора ловить лиходея.

Молодой человек, стараясь не очень шуметь, подошел к храму, к лесам, сразу же заметив фигуру человека с лучковой пилой.

– Вечер добрый!

– И тебе, господин, – лиходей ничуть не смутился.

Обернулся – обычный парень лет двадцати, коренастый, с приятной улыбкою.

– Вот, остался поправить леса…

Зачем он это сказал? Зачем плотнику отчитываться перед первым встречным? Да и неудобно леса подправлять – ночь-то, – хоть и луна, а все-таки маловато света.

Саша вовсе не собирался отпускать с миром этого подозрительного парня. Ухмыльнулся, подошел еще ближе, чтоб не дать лиходею уйти. Тут же и спросил, как, мол, рука у старосты Луция – не болит или все еще ноет?

– Нет, ничего, поправился Луций.

А не было у плотников такого старосты, Александр его только сейчас придумал, первое попавшееся на язык имя произнес!

Парняга, как видно, заподозрил что-то неладное… Вдруг, ни слова не говоря, швырнул пилу под ноги и бросился наутек!

Однако и Саша был начеку, успев ухватить лиходея за рукав туники… увы, тут же и оторвавшийся. Вот, черт! Беглец живенько помчался к развалинам, Александр, не отставая, за ним… Ну а дальше уже начался чистый паркур! Душегуб с разбега взобрался на мраморную лестницу – и Саша за ним, беглец, не раздумывая, сиганул вниз – Александр тоже…

И дальше – бегом! Старый портик… вокруг колонн… запрыгнуть на глыбу… соскочить вниз! Бегом, бегом, бегом… снова портик… лестница… прыжок… какие-то камни… колонна… еще одна… упавший и расколотый памятник… снова камни…

Молодой человек на ходу подобрал подходящую каменюку, швырнул в беглеца… не попал. Но лиходей обернулся, замешкался… и Саша с разбега прыгнул, достав парнягу ногою.

– У-у-у!!!

Завыв, тот покатился кубарем, правда, тут же попытался вскочить, но Александр не дал ему этого сделать: набросился сверху, резко ударил в печень – в боксе это называется «хук»…

– У-у-у-у!!! – снова завыл парень. – Чего тебе надобно?

Ага! Наконец-то хоть какой-то конструктивный разговор. Или уж по крайней мере – прелюдия. А то что это за мода – чуть что, сразу в бега?