Первых трех ее щенят он завернул в тряпье и еще слепыми выкинул в Мтквари [3] . И не очень переживал, потому что соседи дружно твердили ему: избавься ты от них, на кой тебе множить бродячих псов, сделай доброе дело, прояви милосердие! И он без особых угрызений совести избавился от щенков, уверенный, что совершает благое дело…

Незадолго до того, как собака ощенилась, старик сидел как-то, отдыхая, на скамейке у ворот дома. Теплый весенний ветер одурял запахом акации. Уютная покойная улочка террасой пересекала отлогий склон, плавно поднимавшийся от берега Мтквари к бывшему Арсеналу. Обитатели домиков с верандами, усеявшими склон, знали друг друга, и любой посторонний тотчас привлекал к себе их равнодушные взоры.

Сидевший у ворот старый кожемяка тоже сразу приметил незнакомого человека, свернувшего на их улочку.

Человек шел неторопливо, как бы прогуливаясь, и всматривался в дома, балконы, ворота и даже заглядывал во дворы.

Был он лет сорока, невысокий, с черной бородкой и усами, одет в серый костюм и белую сорочку, горбатый нос его украшали очки в золотой оправе.

Увидев старика, он направился прямо к нему и, подойдя, поздоровался.

Старик поднялся со скамейки, отвечая на приветствие.

Незнакомец усадил старика и сам присел рядом. Вскоре выяснилось, что он ищет собаколова Муко. Старик не знал, где живет Муко, хотя не раз видел, конечно, как тот гоняется за бездомными псами на своей повозке с клеткой.

— Потеряли собаку? — спросил он с сомнением, недоумевая, что нужно от Муко такому приличному на вид человеку.

— Нет, — покачал головой незнакомец и усмехнулся: — Такой уж выпал мне жребий — без собак моя жизнь лишена смысла.

И долго, и складно, и толково объяснял, зачем ему надобны собаки. Старик немногое уразумел из его слов, но одно понял — человек этот не просто так слоняется по улицам, а ради большого, важного дела ищет собак. И сильно огорчился, что не может помочь незнакомцу найти Муко, тот ведь и правда мог дать собак — клетка его никогда не пустовала. Чего бы Муко стал иметь против, если бы ученый человек использовал собак на нужное всем дело?

Старый кожемяка и ученый продолжали беседовать, когда в приоткрытые ворота просунула голову черная собака и, преданно глянув на хозяина, выбралась на улицу. Она обнюхала пришельца и свернулась калачиком у знакомых ног. Старик смутился — они столько времени толкуют о собаках, а он словом не обмолвился о своей суке.

Незнакомец склонился, погладил собаку по голове.

— Твоя?

— Моя, — сконфуженно признался старик.

Довольно долго оба молчали.

— Откуда ты, дядюшка? — спросил немного погодя незнакомец.

— Как откуда? Здешний… Бостаганашвили Григол. В нашем околотке меня все дядей Григолом кличут.

— Бостаганашвили… — повторил человек. — Из наших мест, выходит.

— Отец мой молодым парнем уехал из Кахети и глаз туда больше не казал. Кожемякой заделался. И я тем же ремеслом занимался, теперь вот одряхлел, сил не стало… — Старик умолк и со вздохом добавил: — Утекло мое время, прошел мой век.

— А в Кахети бывали?

— Глянуть в сторону Кахети и то некогда было, куда уж — ездить, с малых лет спину приходилось гнуть, от работы голову не поднимал.

— А я тоскую о Веджини, манит меня в родное селение! Там родился, там вырос, потом уехал в город — и все, ученье затянуло, с головой в науку ушел, но иной раз такая тоска одолевает по Веджини, так по нему скучаю, что даже снится, будто снова мальчиком в церковном хоре пою у отца.

— Это ангелов сон, сынок!

— Бывает, приснится, будто после дождя стою в ручье босой, с лопатой, воду для поливки к нашему винограднику направляю.

— А это божий сон, сынок!

— Да, удивительно тянет к себе деревня! Освобожусь вот немного, непременно наведаюсь…

— Сны человеку небеса посылают… Великое дело сон, — печально произнес дядя Григол. — Что я делал кому худого, кому соли на хвост сыпал — одного благостного сна не дал мне увидеть создатель…

Круто обошлась судьба со стариком. Под конец жизни одного оставила у ее бурного водоворота, и он, во всем разуверенный, горестно дожидался, когда и его поглотит бездонная пучина, унесшая всех родных и близких людей.

«Благостные сны мне и в доброе время не снились, кто даст увидеть их на старости, — думал старик, рассеянно улыбаясь. — Да и на кой они в мои-то годы».

Незаметно опустились лиловые сумерки. Там и сям тускло замерцали окна.

Старик раздумчиво смотрел на свою собаку, не сомневаясь, что и мысли незнакомца заняты ею. Ему представлялось, что, перед тем как проститься и уйти, человек спросит как бы между прочим: «Не уступишь ли мне эту свою собаку, большую службу сослужишь науке». И терзался, ломая голову, — как же быть, вдруг да в самом деле попросит? Разве может он поступиться своей собакой?

Однако незнакомец и не заикнулся о собаке, встал и попрощался.