Из активных умений у меня было только «Потрошки», а вот с пассивными было побагаче:

С деяними тоже дела обстояли небогато:

Ну что ж в целом неплохо. В краткосрочных планах посетить парикмахера и кузнеца, купить или построить новый корабль или, если с этим не выгорит, повесить парус на нашу лодчонку, довести ее до ума, и можно отправляться дальше, ну и если в этом захолустье имеется учитель умений неплохо бы изучить новые.

Первым делом я решил навестить цирюльника, который оказался эдаким чудаковатым дедушкой — одуванчиком. Блестящую лысину обрамляли пучки седых волос, на нем была, видимо спросонья напяленная хламида, невообразимо зелено-желтого цвета, с прожженными краями.

Старик, подслеповато щурясь, поинтересовался:

— Изволите подстричься?

— Да, не помешало бы! Мне бы налысо, да и бороду подправить.

— Эт я могу, эт я мигом, а хочешь мил человек я тебе голову порошочком одним намажу, во век тебе на ней волос не видать! За даром! Я тут придумал на днях, а никто пробовать не хочет! А ведь так охота прославиться, я ведь, знаете, молодой человек, во все не герой, я никого не спасаю, не ухожу в закат и, мне не достается девушки!

Закончив, этот прочувственный монолог старик выжидательно и моляще уставился на меня, в уголке его окруженных морщинками глаз скопились слезинки.

Эк, ему прославиться охота, а была, не была, сэкономлю.

— Давай, уломал, но и бородка за так! — решил выбить дополнительную скидку, халява всегда халява.

— Без ножа старика режешь! Совсем уважения к сединам нет?

Дед, отчаянно жестикулируя, принялся убеждать меня в том, что испытание нового удивительного изобретения само по себе благо и что не плохо бы заплатить. Я же настаивал на том, что эффект не известен и он больше выиграет сам, нежели я.

В итоге мы сошлись на моих условиях, дед выглядел очень довольным, судя по всему, он торговался из спортивно интереса. Скучно ему в этом захолустье.

Уйдя в подсобку и чем-то там погрохотав, он вернулся через пару мгновений, неся в руках мелкую склянку. В ней сквозь толстое мутное стекло проскальзывали сине-рыжие всполохи.

Вот это порошок, ничего себе, такой мне все до костей слижет, но ничего назвался груздочком, марш в кузовок.

Старик, кстати назвавший себя забавным именем — Криль, в очередной раз удивил меня, напялив на руки, что-то, весьма похожее на кожаные перчатки. Хорошо я привязаться успел. Прибью старика. От его манипуляций меня начинало потряхивать.

Усадив меня в кресло, он, зафиксировал мои руки и ступни сыромятными ремнями. Мать! А он точно брадобрей? Может он не Криль, а Эдвард и сейчас чик меня бритвой.

Дед тем временем встряхнул мензурку, и принялся втирать ее содержимое мне в голову. Я в ужасе напрягся, но к своему удивлению никаких неприятных чувств не испытал. Отнюдь, легкое покалывание доставило мне удовольствие, как от нежного масажа.

— Ну, вот и все! — поколдовав немного над бородой, молвил Криль.