Гелла мелко противно захихикала дрожа всем телом.

— А может ты споешь свои песни? А мой сладкоголосый муженек. А пока посмотри на это.

Я с трудом и кряхтением смог повернуть голову. Насколько заметил, мы находились в средних размеров комнатенке. Мебели ноль, стены, пол все из серого камня. На что же предлагает мне посмотреть ведьма?

В дверном проеме на коленях стоял Юрга. Стоял и не видя таращился на меня пустыми глазами. А ведьма, вынув откуда-то из складок подвенечного платья острый кривой нож, воткнула его ему в сердце. Тело Юрги упало на пол, не издав и звука.

А эта мегера, молча вышла из двери. Я лежал и смотрел на тело своего верного товарища, которого потащил на край мира. Я лежал и смотрел и из глаз моих текли слезы.

Не знаю сколько я так пролежал, ни есть не пить мне не приносили, я иногда забывался в коротком сне и однажды проснувшись заметил, что тела Юрги уже нет.

— Минус один, ну что ты споешь мне песенку? Мой соловушка?

Мой меткий плевок залепил ей глаз, заставив выскочить из комнаты.

И повторилась сцена с убийством, только теперь на месте Юрги был Рексис. Моя правая рука. Тот с кем мы прошли огонь, воду и медные трубы.

— Тварь! — зарычал я, бьясь в конвульсиях.

— Смотри! Помни! Это твой эгоизм губит его! Неблагодарный! Все кто идут с тобою умирают! Ты вор счастья!

— Нет!!! — закричал я, но было уже поздно…

И снова я остался наедине со своими мыслями. И когда она в следующий раз пришла ко мне, я не смог заставить себя смотреть на смерть Лостарда и согласился исполнить ей песню.

— Подойди ко мне любимая Гелла! Дай мне обнять и поцеловать тебя! Снова прижаться к твоему телу! Ощутить стук твоего сердца! Я был заперт в этой никчемной оболочке, но сила твоей искренней любви пробудила меня ото сна!

— Я знала, знала! Верила, надеялась, ждала! Иди ко мне любимый! Правда мое сердце, давно не бьется, но я готова подарить тебе другие радости!

Старая дрянь бросилась ко мне, обнимать, тиская своими холодными морщинистыми лапками, с синими прожилками вен. Беззубый рот, истончая смрад и слюни целовал меня в губы, глаза, всюду.

— Сейчас, сейчас, старая глупая Гелла освободит тебя! Ты верно голоден, мой сладенький?

— Да! И я хочу не только есть, моя прелесть! — Не знаю, что старая чертовка сделала, но я почувствовал, что могу управлять своими руками и ногами и смог сесть на кровати.

Слава Ловагу! Мое копье так и покоилось в инвентаре, зато все другие носимые вещи исчезли и я сидел в одном исподнем.

Старуха, проявляя недюжинную силу, помогла мне встать и велела опереться на нее.

По уму, воткнуть ей в спину копье. Уровень то у нее 70, вровень моему. Но ребят этим не вернешь, и сил я не чувствовал. Да и задания никто не отменял, Йорин здесь был и затем куда-то исчез. Нужно это выяснить.

Не знаю, правда, чем она меня поить и потчевать собралась. Надеюсь с интимом пока повременит. Доброго не предвидится, но уже хорошо, что хоть освободился. Правда кнопки выхода так и не появилось.

Мы продвигались по непонятным переходам и ходам, пока наконец не прибыли на кухню. Я не в силах был их запомнить, а на карте они не отображались. Тут старуха усадила меня на стол и принесла фруктов и попить.

— Тяжелого тебе нельзя! Вмиг вырвет! Или кишки завернуться! А нам столько всего надо сказать друг другу, столько сделать! — снова противный мелкий хохоток и облизывание губ.

Фрукты вроде ничего, я сидел, откусывал мелкими кусочками и думал, как мне быть.

— Прости меня, любимый, что я так себя вела!

Я чуть не подавился от таких перепадов настроения. Карга грохнулась на колени и поползла ко мне по полу, а затем принялась обнимать и целовать мои колени. Что с людьми любовь делает, правильно говорят, что от любви до ненависти один шажок.

Но такого шанса больше не будет, грех им не воспользоваться. Ловаг даруй мне силы, осуществить задуманное!

Я материализовал Гейра и обхватив его двумя руками сверху вниз воткнул его в шею Гелле! Брызнуло черной кровью! Старуха истошно заверещала и попыталась извернуться! Но я продолжал давить вниз, навалившись всем телом.

Битва заняла несколько секунд. Крит прошел, но по моему, субъективному времени, прошло несколько часов, прежде чем она затихла.

Я с облегчением выдохнул. Облутил ее и тело с черным пшиком пропало.

Из вещей обнаружилось лишь письмо. Без обозначений. Просто лист потертого пергамента с еле видимыми, блеклыми чернилами. Я силясь разобрать слова вчитался: