— Имел честь видеть все собственными глазами, ваше превосходительство, — подхватил Эразмус. — Но это господа переполошились, и сие не страшно. А в торговом порту и ремонтных мастерских военной флотилии рабочий люд голову поднял. И это пострашнее напуганных паникой толп на Светланской.

— Полагаю, вам известно, чем все это вызвано? — колючий взгляд генерала остановился на помощнике начальника военного порта.

— Насколько мне известно, военными неудачами наших войск на фронте, — отозвался с готовностью Эразмус.

— Не неудачами, а разразившейся катастрофой, Евгений Оттович, — выговорил Дитерихс. — Армия Уборевича взломала все наши укрепления. Теперь она беспрепятственно надвигается на Владивосток.

— Так что же, выходит, генералы снова прошляпили?! — забыв о субординации, взорвался Эразмус. — Ведь у них под началом превосходные офицерские части, каппелевские отборные батальоны. Такие мощные укрепления отгрохали, и все прахом пошло…

— Господь наш всевышний оставил нас за наши прошлые прегрешения, — прослезился Михаил Константинович. — И теперь остается только успеть убраться отсюда… Но куда, как и на чем?

— На японских кораблях придется уходить с родной нашей земли, — подхватил Эразмус.

— Земских служащих, воинский штаб с кое-каким имуществом мы, наверное, сможем и на японских судах эвакуировать отсюда, — рассудительно проговорил Дитерихс. — А всю эту огромную массу господ, сбежавшихся с разных концов матушки-России, на чем из Владивостока вывезем? Что имеется в сей момент годного для самостоятельного плавания в военной гавани и в торговом порту?

— В военной гавани стоят «Защитник» и «Батарея», вернувшиеся прошлой осенью из Аяна и Охотска, — начал перечислять Эразмус. — В торговом порту застряли и лишь случайно не оказались в кильватере эскадры адмирала Старка пароходы «Кола» и «Нахичевань».

— И это все? — удивился Дитерихс.

— К сожалению, никаких других гражданских судов и военных кораблей к вышеперечисленным добавить не могу, ваше превосходительство, — признался Эразмус. — Если бы удалось ввести в строй вспомогательный крейсер «Печенга», мы бы легче вздохнули. На нем мы сумели бы эвакуировать до трех тысяч господ офицеров и чиновных людей, которым никак нельзя здесь оставаться.

— Что это за такой сверхвместительный крейсер? — заинтересовался Дитерихс.

— До войны совершал регулярные рейсы из Одессы во Владивосток как пассажирское судно, — пояснил Эразмус. — Потом на его палубе установили орудия и торпедные аппараты. Переоборудовали во вспомогательный крейсер. Ваш покорный слуга имел честь служить на нем и совершать плавание до Гонконга.

— Как же такой корабль оказался в столь беспомощном положении?

— В Гонконге команда крейсера взбунтовалась, когда началась заваруха в России. Анархиствующая матросня высадила нас на берег, а крейсер отправился в обратное плавание.

— Кто же повел крейсер? Неужели сами матросы отважились отправиться в плавание?

— Нашлась одна каналья среди нас, офицеров.

— Кто же такой среди вас выискался?

— Прапорщик по адмиралтейству Сергей Яхонтов, выученик Гардемаринских классов Восточного института: в общем, ни рыба ни мясо, но опасный субъект. Кстати, он жив и находится в наших руках. В тюрьму я его отправил из Горностая. Отказался служить штурманом на «Защитнике», когда дружина генерала Пепеляева отправилась в Аян.

При мысли о добровольческой дружине сердце генерала мучительно сжалось. Ведь по его личной инициативе задуман этот тяжкий поход на Якутск. Теперь экспедиция Анатолия Николаевича Пепеляева оказалась отрезанной от всего цивилизованного мира. Фактически будет брошена на растерзание большевикам. Но как оказать ей помощь, когда самим не на чем выбраться из Владивостока! И кто теперь поможет брошенным на произвол судьбы, коли сам господь бог отрекся от верных освободителей России?

— Следовало бы ликвидировать этого субъекта, пока мы здесь, — произнес Эразмус, спутав горестные мысли Дитерихса.

— Позвоните начальнику тюрьмы и моим именем передайте, чтобы принял должные меры по отношению к изменнику! — распорядился Дитерихс. — Офицер и в такой тяжкий час не с нами! Мерзость какая-то!

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — приподнялся в кресле Эразмус. — Но лучше бы мне самому разделаться с изменником. Я кляну себя, что не свершил над ним правый суд раньше. Я все рассчитывал, что мой сослуживец переменится к лучшему и займет опять свое место в офицерской кают-компании на корабле. Но не случилось этого!

— А почему не удалось ввести в строй крейсер «Печенга»? — вернулся к делам по эвакуации города генерал Дитерихс.

— Мастеровые, канальи, портили механизмы на корабле, вместо того чтобы их ремонтировать, — пожаловался Эразмус.

— А теперь нам приходится пожинать плоды нашей мягкотелости, — заметил генерал. — Завтра к вечеру все годные для плавания суда и боевые корабли должны быть готовы к выходу в море! — закончил правитель Земского собора.

Он поднялся из-за стола, чтобы попрощаться с помощником начальника военного порта, как дверь в его кабинет отворилась и ввалился запыхавшийся, раскрасневшийся от торопливой ходьбы генерал Молчанов.