Шрифт:
Всю ночь в британском морском штабе молчали. Ни на вторую, ни на третью радиограммы прапорщик не получил ответа.
Утром оттуда сообщили:
«Получено штормовое предупреждение, выход в море не разрешаю. Старший морской начальник адмирал Ноэль».
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — пробурчал Авилов, всю ночь находившийся на мостике рядом с командиром.
Небо над сопками висело чистое, ясное, голубое. Небо начала гонконгского лета. В теплом воздухе не чувствовалось даже слабого ветерка. И ничто не предвещало шторма.
Двое суток команда «Печенги» томилась в бездействии, ожидая разрешения на выход в море.
На решительный запрос покинуть Гонконг пришла наконец радиограмма из британского морского штаба:
«На союзных коммерческих судах обнаружена холера. Команде «Печенги» срочно высадиться на берег для прохождения карантина».
— Что за чертовщина?! — удивился Яхонтов.
Ни на одном из судов, находившихся поблизости, не висел желтый флаг — сигнал начавшейся эпидемии. Судовой комитет собрался на ходовом мостике.
— Похоже, нас собираются одурачить, — задумчиво произнес Авилов.
— Но для чего все это понадобилось адмиралу Ноэлю? — недоумевал Яхонтов.
— Ясно одно: все это неспроста, — посуровел Авилов. — В британском штабе затевают что-то. Поэтому покидать крейсер нельзя!
— Предлагаешь не подчиниться приказу старшего морского начальника? — спросил Крылов.
— Да, предлагаю не подчиниться приказу британского адмирала и следовать во Владивосток, — ответил Авилов. — «Печенга» — революционный корабль, поэтому приказы союзного командования нам не указ.
— Но мы принадлежим флоту России, а это значит… — начал командир корабля.
— Да, но всякая связь с Владивостоком прервана, — перебил прапорщик Крылов. — Шифры и коды унес Остен-Сакен. Прошляпили мы…
— К сожалению, — согласился с ним Яхонтов.
— Стоять возле пирса становится опасно, — стал излагать свои соображения Шумилин. — Как только адмирал Ноэль поймет, что мы не собираемся выполнить его требования, он пошлет морскую полицию на «Печенгу».
— Нас силой выдворят в карантин, — подхватил Авилов. — Поэтому, не теряя времени, надо выходить в море.
— Не получив разрешения? — продолжал упорствовать выборный командир.
— Да.
Пока судовой комитет решал, что делать, поступило повторное приказание старшего морского начальника очистить крейсер. И тогда приняли решение не подчиняться приказу союзного адмирала, а следовать во Владивосток.
Не теряя времени, начали разводить пары. Сыграли «Аврал». Успели лишь отдать швартовы, как на причале появился отряд английских пехотинцев.
Крейсер «Печенга» вышел из Коунлундской гавани и взял курс на выход из Гонконгской бухты.
На родину! Во Владивосток!
Командир первым увидел у входа на внешний рейд английский брандвахтенный корабль. Это был крейсер «Суффолк». Две подводные лодки несли дозорную службу от него неподалеку.
«Застопорить ход!» — засигналил брандвахтенный корабль.
Крейсер «Печенга», не сбавляя скорости, продолжал идти прежним курсом.
«Стать на якорь! — поступил второй предупредительный семафор с «Суффолка». — В противном случае будете атакованы торпедами!»
Это была не пустая угроза. Торпедные аппараты на брандвахтенном крейсере медленно повернулись в сторону приближающегося корабля. Подводные лодки легли на встречный курс «Печенги», готовые поддержать «Суффолк» своими торпедами и огнем скорострельных пушек.
Яхонтов заколебался. От решения командира теперь зависело все. На фок-мачте «Суффолка» взвился еще один флажный сигнал. Вот-вот раздастся торпедный залп, и ничто уже не спасет несколько сотен человеческих жизней.
— Застопорить ход, — крикнул прапорщик в переговорную трубу.
— Есть застопорить ход! — прозвучал из машинного отделения недовольный голос Сурина.
Заработал паровой шпиль. Тяжелый адмиралтейский якорь с громким плеском плюхнулся в воду.
Крейсер «Суффолк» и две подводные лодки стали на якорь неподалеку от «Печенги», закрыв ему выход в море. Идти напролом было бессмысленно. Это понимал каждый, от командира до ученика-кочегара.
Положение настолько осложнилось, что выхода из него, казалось, не было.
В каюте Сурина собрались судкомовцы.
— Дождемся темноты и выберем якорь, — начал Шумилин.
— Предлагаешь идти на прорыв? — спросил Крылов.
— Да.
— А ты? — повернулся машинный унтер-офицер к Авилову.