Шрифт:
— Говорят, что локу уже проходили насквозь, — нейтрально бросил я.
— Насквозь? — засмеялся парень: — Если кто и прошел, то пробирался по краешку, прячась от элементалей в каждой яме! Админы как-то обмолвились, что максимальный уровень для эля равняется тысяче. И если где-нибудь такие монстры существуют, то это место здесь.
Потрепавшись еще немного об особенностях локации, я вернулся в деревню. Постоялый двор был настолько крошечным, что посидеть в одиночестве за столом было проблематично. Высокоуровневые игроки занимали все пространство, обсуждая возможности прокачки своих прирученных элементалей.
В моей одежде первоуровневого нуба с помойным котом, я не вызвал ни у кого излишнего внимания. Казалось что наоборот, народ привык к тому, что игрок одет в начальный шмот. Лишь один огненный маг проявил интерес, указав на меня пальцем своим друзьям. Игроки +250 лишь кивнули на его жест, вернувшись к прерванным делам.
Не найдя свободного места, я вышел на улицу.
Рассматривая горы, я решил прогуляться до начала ущелья, захотелось поближе все рассмотреть. Левитация уберегала мои ноги от придорожных камней, тропинка стелилась скоростным автобаном, до цели назначения оставалось совсем чуть-чуть.
«Внимание!
Вы вошли в зону Долина Стихий.
Уровень вашего персонажа ниже 250.
В случае вашей смерти, элементали прошедшие слияние будут утеряны.
В случае покидания Долины, элементали прошедшие слияние останутся в долине».
Я был похож на рыбу, выброшенную на берег. Лишаться своих элей, мне совсем не хотелось. Как поступить и что делать я не знал. Дать своевременный совет было не кому, а время на изучение информации по данной локации, было запланировано лишь на завтра. Сегодняшний план ознакомительной прогулки потерпел фиаско, отрезав мне путь в «счастливое завтра».
— Чтоб вас всех! — я нашел в себе силы удержатся от слов покрепче, подумав о том, что логи игры и видеоматериалы могут понадобиться в суде, если окажется, что это игровой баг.
Смысла торчать у входа в ущелье не было. Теперь было все равно куда двигаться, и я выбрал «вперед». В системном сообщении не сообщалось, что надо сделать, чтобы элементали остались со мной. Вперед или назад, с одинаковой вероятностью в сто процентов я терял своих элементалей.
«— Выход из ситуации, где ты?», — билась одинокая мысль.
Пройдя узким проходом, я невольно остановился. Раздавшиеся в стороны каменные своды, открыли моему взору непередаваемую картину. Сотни сотен тысяч источников маны были разбросаны повсюду. Огромное количество элементалей всех стихий двигались по всему обозримому пространству. Огненные поля перемежались с Заледеневшими айсбергами, тихие озера превращались в бурные реки, срывающиеся водопадами с каменных исполинов, которые периодически взмывали вверх, и замирали в неподвижности, отбирая свободное пространство у взбешенного подобной наглостью воздуха.
Вакханалия дизайнеров игры вызывала уважение. Долина потрясала.
— А-а-а, — услышал я.
Обернувшись в направлении затихшего крика, я увидел игрока, лежавшего на плато. Его лицо и часть тела было раздавлено каменной глыбой, рухнувшей сверху.
«— Под навесом лучше не стоять!» — подумал я.
Пройдя еще немного вперед, я присел на камень. Обозревать открывшуюся картину можно было бесконечно долго.
Вдруг, что-то насторожило. Прислушавшись к своим элементалям, я уловил их волнение. Создавалось впечатление, что они что-то почувствовали и сейчас стараются понять, что это такое.
«Воздух» разобрался быстрее своих братьев. Он стремительно рванул вперед к центру долины. Остальные, чуть замешкавшись, устремились за ним. Преодолев пять-семь метров, эли почувствовали себя не очень хорошо, и решили вернуться ко мне. Их неспешный, полный сожаления полет назад, был очень обидным. Я чувствовал, их не желание возвращаться.
Что-то впереди, в центре долины, было настолько желанно для них, что элементали без промедления готовы были забыть меня, в стремлении достичь вожделенной цели.
«Воздух», находясь в своей родной стихии, не чувствовал дискомфорта от потери энергии, и кружил вокруг, уговаривая своих братьев последовать за ним.
Я уже давно не пользовался ритуалом, озлобившись сейчас, я сорвался и применил его к «воздуху». Едва уловив его эмоцию, я еле-еле сумел сдержаться, и не довел начатое до конца. Промелькнувшее чувство, было сродни детским слезам. Так плачут дети, протягивая руки к своим родителям, но не в силах дотянуться до них.