Признаться, не думал что он запомнил мое имя, в лагере обращался ко мне «эй ты» или «толстый».

— Ваня, Ваня, — сказал я: — Ладно, если с тобой все в порядке, то я пошел.

— Какое в порядке?! — возмутился игрок.

— А что не так? — деланно удивился я.

— Ну, — протянул он, собираясь с мыслями: — Для начала я вижу тебя, а это уже не в порядке, и еще здесь нет направления «куда идти», что тоже не очень нормально.

— Знаешь, — задумался я: — Для человека, который провел здесь семь дней, ты выглядишь на редкость адекватным.

— Семь дней? — уточнил гном.

— Угу, — кивнул я головой.

Мы помолчали.

— Ты сейчас куда? — первым нарушил молчание гном.

— В тихое местечко, — сказал я: — Надоело все, бегают, суетятся, хочу побыть один.

— Ты уже в таком месте! — невесело пошутил Хаос, обведя «великое ничто» рукой.

— Тоже верно, — согласился я: — Только ты здесь, вот облом.

— Так я пойду, ты только скажи куда идти, — улыбнулся он.

— Конечно скажу, и даже провожу, если ответишь на мои вопросы, — ответил я на его улыбку улыбкой.

Гном насупился, я сложил руки на груди. Опять помолчали.

— Хорошо, — голос был совсем другим, жестким: — Что тебя интересует?

Допрос, который я учинил гному пролил свет на многие вещи, остававшиеся в тени. Как я и предполагал, мистер Сольери умолчал об очень многом, поделившись лишь частью информации.

Мастер Хаос был наемным работником компании. По ее заданию, он выполнял интеграцию нового обновления, не аппаратными методами.

В игру был заложен принцип равновесия. ИКсин игры долго оценивал механику мира, пока не пришел к выводу, что у существующего порядка, отсутствует противовес. Дав самоназвание статике мира «Порядок», искусственный интеллект стал самостоятельно создавать «Хаос» как новую силу. Новая сила в игре грозила стать неуправляемой, и как результат могло начаться неконтролируемое развитие событий в виртуальности. Подобного компания допустить не могла.

Игрок Хаос был введен в игру, через специально перепрограммированный модуль, искажающий его мировосприятие миром виртуальности. С первого раза эксперимент не получился, пришлось пересоздавать перса несколько раз.

Все было хорошо, пока однажды игрок Хаос не застрял в игре. Желая выйти в реал, он давал команду на выход, но система игнорировала его желание. В приступе бешенства он разрушил небольшую деревню, оставив лишь местный храм более менее целым. Игроку казалось, что его специально заперли в игре.

После уничтожения локации, парень немного успокоился и в его голову пришла одна догадка, добровольно поверить в которую отказался бы любой человек. Чтобы развеять сомнения он подал через знакомых заявку в службу контроля «за вечностью».

— И что они тебе сказали? — спросил я.

— Ты понимаешь, что я хотел бы услышать, — усмехнулся гном: — Но к сожалению, мою заявку зарегистрировали.

— То есть ты умер? — уточнил я.

— Нет, я не умер, — поправил меня игрок: — Мое тело умерло, а я жив.

Примерно пятьдесят лет назад был официально зарегистрирован перенос сознания человека в виртуальность. Спустя еще пять лет, процесс стал массовым, пожилые люди не желали тихо умирать, выбирая виртуальные миры и переселяясь туда. После нескольких обвалов серверов и последовавших за этим перезагрузок, вирт-миры восстанавливались, но присутствовавшие в игре «вечные игроки», исчезали бесследно.

Факт подобного исчезновения был признан равнозначным убийству. Компании, по вине которых произошло стирание сознания оцифрованных людей, подверглись уголовному преследованию. Так же на правительственном уровне были приняты соглашения, в результате которых появилось четыре мега-виртуальности.

Умирающие, или просто пожилые люди, чувствовавшие приближение смерти, должны были подать заявку в службу контроля «за вечностью». Получив положительное решение по своему запросу, они оцифровывались в государственных филиалах. Выбрав одну из четырех вселенных, они уходили в виртуальность, сменив увядающую жизнь на бесконечное приключение.

Частным случаем считалось, если человек умирал в реале, при этом оцифровавшись в виртуальности. Подобное часто случалось в начале, но к последнему времени это происходило все реже и реже. Компании, которым принадлежали виртуальности, осознанно уменьшали мощности ИИ, с тем чтобы снизить шанс возникновения оцифрованного игрока, в подконтрольной им игре. Если такой случай был зарегистрирован, то компания ставилась на учет у комитета «за вечностью». Ограничения, которые накладывались на проект, зависели от множества факторов и редко получали огласку у широкой общественности.

В первые годы открытия «четырех китов», как их называли в сети, обычные игроки так-же регистрировались в этих играх. Но со временем, количество посещений сошло на нет. Как-то так пошло, что живые игроки не хотели играть с теми, кто уже умер. Объяснить этот психологический феномен брались многие заслуженные светилы психиатрии, но предложить адекватных мер, для сглаживания возникшей проблемы никто не смог.

Единственное, что было сделано, так это были убраны все НПС. Оцифровавшиеся люди жили в новых мирах, как в обычной жизни, с той лишь разницей, что не могли умереть. Они сами выбирали, что и как делать дальше. Кто-то торговал, кто-то сражался. А кто-то просто жил, занимаясь рыбной ловлей или сея хлеб. Никаких квестов и никаких НПС.