Никакого свечения. Никаких горящих красных глаз в зеркале, как у злобного киномонстра.

— Э-э… да… — я протёр глаза.

Их не жгло, они не болели. Всё было в порядке.

Я вновь повернулся к Стретчу и тренеру Свенсону. Я не знал, что им сказать. Они оба по-прежнему пялились на меня так, будто я ненормальный.

Возможно, так оно и было.

Чёрные коты, выскакивающие из моего шкафчика! Горящие красные глаза в зеркале!

— Ладно… Встретимся на тренировке, — сказал Стретч и засмеялся. — Если только я тебя раньше не встречу! Ха — ха!

Я тоже засмеялся. Мне не было смешно, но хотелось показать, что я спокоен, я в норме.

Выходя за ними из раздевалки, я заметил, что весь дрожу.

Почему со мной происходят все эти странные вещи?

После обеда мы с Ханной договорились пойти в торговый центр. Она хотела купить мне на день рождения подарок — что — нибудь из компьютерных дисков. Но чтобы я сам выбрал.

Это было очень мило с её стороны, но в последний момент я решил не ходить.

Я всё ещё чувствовал себя как-то странно после отборочных соревнований по плаванию. И ещё мне хотелось поработать над моей программой по анимации. Если хорошенько поднажать, может быть, я и смогу закончить её побыстрее — чтобы успеть показать миссис Коффи до того, как она уйдёт из школы.

Я пошёл к себе в комнату, включил компьютер и загрузил свою анимацию. Но не мог сосредоточиться. Всё время поглядывал на четырёхлистный клевер внутри прозрачного пластика, который я держу на своём столе, и то и дело бегал к зеркалу проверять глаза.

Совершенно нормальные.

Не светящиеся.

«Так что же случилось? Что случилось со мной в раздевалке?» — спросил я себя. И попытался убедить себя в том, что всё дело в зеркале. Красное свечение было результатом необычного преломления лучей из — за трещины в стекле. Или ещё чего-то в этом роде.

Нет.

Это показалось неубедительным.

За несколько минут до десяти часов зазвонил телефон. Это была Ханна, запыхавшаяся и очень взволнованная.

— Люк, как жалко, что ты не пришёл! Ты должен был прийти!

Мне пришлось отодвинуть трубку от уха. — так громко она кричала.

— Почему? — спросил я. — Что случилось?

— Я выиграла! — объявила она. — Ты можешь себе представить? Я выиграла!

— Погоди, Ханна. Ты о чём?

— Ты знаешь эту лотерею в торговом центре? Помнишь, там выставлен такой красный спортивный внедорожник? Он стоял там несколько месяцев. Тысячи людей клали билетики в ящик. Тысячи! А я… я просто случайно шла мимо, когда проводился розыгрыш. И…

— Не может быть! — взвизгнул я.

— Да! Да! Я выиграла! Выиграла его!

— Вот это да! — Я плюхнулся на кровать. Я был близок к обмороку. Сердце колотилось так, будто это выиграл я!

— Ты бы видел меня, когда выкрикнули моё имя! — тарахтела Ханна. — Я вопила! Вот так стояла и вопила.

Она завопила опять, громко и пронзительно, насколько хватало силы лёгких. Это был долгий, высокий, радостный вопль.

— Ханна, это просто класс, — сказал я, но не думаю, что она услышала. Потому что продолжала орать.

— У меня дома тоже все так рады. Люк, ты бы видел их! Они прыгают и пляшут в гостиной!

— Замечательно, — сказал я.

— Я только об одном жалею, — понизила голос Ханна. — Я так обрадовалась, просто обалдела от счастья. И совсем забыла, зачем пришла в торговый центр. Забыла купить тебе подарок на день рождения.

Я встал. Взял со стола пластмассовый квадратик с четырёхлистным клевером и погладил его ладонью.

— Ничего, — сказал я Ханне. — Я только что придумал, что хочу получить на день рождения.

— И что же? — спросила она.

— Твою удачу!

Ханна засмеялась. Она решила, что я пошутил. Но, конечно же, я говорил серьёзно.

— Ты завтра идёшь в школу? — спросила она.

— Что? Да, конечно. А почему нет?

— Завтра же пятница, тринадцатое, — сказала она. — Я знаю, какой ты суеверный. И подумала, может, ты останешься дома и просидишь весь день под кроватью?

— Очень остроумно, — сказал я. Однако почувствовал лёгкий холодок на спине. — Я приду, — пообещал я Ханне. — Я же не совсем чокнутый, ты как думаешь?

Приду, но надену свою счастливую рубашку, подумал я. И положу в рюкзак клевер-четырёхлистник. И попрошу маму на завтрак завернуть мне мой счастливый сандвич — с арахисовой пастой и майонезом.