Я бросил взгляд на крышу. Целый день там трудились рабочие, занимались починкой черепицы. Обрушившееся дерево убрали. Но одно окно — разбитое во время бури — всё ещё было загорожено картонным листом.

И всё это из — за меня, подумал я. Всё, что стало с домом, — по моей вине.

Отец ходит с палочкой. Он сильно вывихнул колено, когда упал с лестницы. Но с ним ничего страшного… Пока.

И это всё-тоже по моей вине.

Всё из-за моего невезения.

Я сердито швырнул мяч в баскетбольный щит. Он ударился с глухим стуком и отскочил обратно на дорогу. Я подхватил его и забросил в кольцо.

Везение… везение… везение…

Это слово вертелось у меня в голове как надоедливый мотив.

Потом я вновь услышал слова Стретча. Стретча, который никогда не говорил мне ничего хорошего: «Везение тут ни при чём, Люк. Это упорный труд и умение».

Упорный труд и умение.

А не везение.

«Ты не сможешь нарушить правило, — сказал Хозяин судьбы. — Сначала тебе даётся удача, потом ты за неё расплачиваешься».

Правило. Нельзя нарушить правило.

Дело не в везении. Тяжёлый труд и умение.

Я сделал ещё бросок. Провёл мяч и опять бросок. Хотя ночь была холодной, морозной, пот катился у меня по лбу. А я хотел работать ещё и ещё.

И пока я тренировался, эти слова вертелись в моём мозгу. И я понял, что должен делать. Я понял, каким единственным способом я смогу покончить с невезением — моим и Ханны.

Единственный способ, которым можно победить Хозяина судьбы.

Я опять бросил мяч. И опять. Перебежал к штрафной линии и сделал несколько штрафных бросков.

Я не остановился и тогда, когда вспыхнули окна в кухне. Отворилась задняя дверь. Во двор вышел отец — в махровом халате, опираясь на палочку.

— Люк, что ты делаешь? — крикнул он. — Уже двенадцатый час!

— Тренируюсь, — сказал я, посылая ещё один мяч в прыжке.

Прихрамывая, он подошёл к краю подъездной аллеи.

— Но… уже очень поздно. Зачем тебе это нужно?

— Хочу победить без удачи! — ответил я. И сделал ещё бросок. Мяч провалился в корзину. — Я хочу победить умением! — крикнул я. — Я смогу послать к чёрту это правило! Я смогу победить без удачи и без везения.

И потом, сам того не сознавая, я закричал, насколько хватило мочи:

— МНЕ НЕ НУЖНА УДАЧА! МНЕ НЕ НУЖНО ВЕЗЕНИЕ!

Мой план был прост. Возможно, слишком прост. Но я должен был испытать его.

Ханне ничего говорить об этом я не стал. Она была в ужасном состоянии. И я не хотел давать ей новых поводов для волнений.

Я понимал, что времени у меня мало, от силы день — два. Как только Хозяин судьбы узнает, что череп по — прежнему у меня, что я не передал его Стретчу, он обрушится на меня всей мощью своего гнева.

Что же это за план?

Я должен разрушить схему.

Победить. Одержать громкую убедительную победу. Без удачи. Так, чтобы никакое везение мне не было нужно.

Если я смогу победить своим собственным трудом, собственным умением, собственными способностями — это станет поражением Хозяина судьбы. Я изменю его правило. Нарушу его схему.

И может быть… Может быть, это освободит Ханну и меня.

Вот почему я тренировался на подъездной аллее. В темноте, на холоде, до самой полуночи. Упорный труд и умение.

В этот день баскетбольная команда Шони-Вэлли должна была играть с Форест Гроув. Это была последняя игра сезона.

И мой последний шанс выиграть без везения.

Переодеваясь в форму нашей команды, я знал, что мне необходимо выступить великолепно. Я должен стать победителем. Должен выиграть и принести победу своей команде.

И если я это сделаю?

Если я это сделаю, может быть, этот ночной кошмар закончится.

Я так нервничал, что мне пришлось три раза перешнуровывать кроссовки — шнурки всё время путались и затягивались в узлы. Пальцы просто не слушались меня.

— Вперёд, «Сквайры»! Вперёд, «Сквайры»!

Ребята в раздевалке стучали кулаками по шкафчикам, подпрыгивали на месте, заводили себя, готовясь к игре.

Стретч, пробегая мимо, хлопнул меня по плечу.

— Постарайся сегодня не сшибаться лбами, приятель! Побьём этих клоунов?

В ответ я победно выкинул вверх руки.

— Считай, что с ними уже покончено! — крикнул я.

Потом натянул свою майку, захлопнул шкафчик и рысцой выбежал в зал. И зажмурился от яркого света. Почти вся галерея была заполнена зрителями. Они стучали ногами в такт бодрой музыке, льющейся из динамиков.