"эй, шизофрения, ты как думаешь, что меня ждет впереди?".

"смерть, кровь, боль и страдания. Есть предположение, что вас везут в научный центр, для проведения бесчеловечных экспериментов, финалом которых будет обязательная гибель на алтаре, а слова об археологических раскопках, это только предлог, что бы вы не волновались раньше времени и не пытались сбежать".

"м-да... ну и фантазия. Уж лучше и дальше молчи".

В ответ, в моей голове раздалась обиженная тишина. Тут же вспомнился анекдот про парня с раздвоением личности, который поссорился сам с собой, перестал разговаривать с голосом в голове, и из-за этого вылечился. Или это был не анекдот?

Ехали мы долго, и никто из спутников так и не попытался начать разговор. Я тоже молчал, перебирая в голове всевозможные истории, которые успел услышать за обе жизни. до самого заката мы так ни разу и не остановились, ни ели и только пили воду из фляжек. Когда же наступило время отдыха и колесница замедлилась, все пассажиры, включая в том числе и меня, стремительно выскочили на улицу, и разбежались в разные стороны, попутно оглядываясь по сторонам в поисках возможной угрозы.

Разумеется, нас учили терпеть, находиться долгое время в неподвижном положении, да и "псионика" способствует улучшению характеристик организма. Однако это не отменяет ощущения блаженства, испытываемого в те секунды, когда после долгого терпения, ты наконец освобождаешься от лишней жидкости...

Спали мы на голой земле, завернувшись в плащи, перед сном поужинав вяленым мясом с хлебом и водой. Для остановки, кучером было выбрано ничем не примечательное место, вдали от населенных пунктов, а благодаря тому что у кареты не было даже окон, мы не могли точно сказать, в каком направлении движемся.

Утром, еще до рассвета, справив нужду и утолив голод, после легкой разминки необходимой для того что бы разогнать кровь в конечностях, мы вновь забрались в колесницу, и продолжили свой путь с первыми лучами солнца. Как и в прошлый день, никто не стремился к разговорам, а некоторые все же умудрились уснуть на неудобных сидениях. Пришлось снова погружаться в свои размышления, но на этот раз, разговаривать со своей шизофренией я не решился.

Прошел второй день, пролетела и вторая ночь. К середине третьего дня, когда все члены отряда не сговариваясь занимались медитацией, пункт назначения был достигнут, о чем нас поспешил оповестить кучер, громко постучавший в стенку кареты.

Старательно скрывая внутреннее волнение, кутаясь в черные плащи и придерживая перевязи с мечами, мы выбрались под открытое небо, и стали осматриваться. Нашим взглядам предстала невысокая роща лиственных деревьев, заброшенная деревня домов из сорока, палаточный лагерь рассчитанный приблизительно на полторы сотни человек, и в довершение к этой картине, широкий котлован, глубиной не менее пары десятков метров, на крою которого и остановился наш транспорт. Прибытие кареты не осталось незамеченным, но и особенного ажиотажа не вызвало, кроме нескольких охранников, одетых в кожаные доспехи и плащи "кровавой гвардии", никто не проявил интереса к нашим личностям.

Встречающая делегация состояла из шести гвардейцев, половина из которых носила синие плащи, и троих "темных стражников". Все они были вооружены мечами и ручными арбалетами, и всем своим видом демонстрировали подозрительность по отношению к вновь прибывшим.

– сдайте оружие и наденьте блокираторы дара.
– Приказал по видимому главный в отряде, как не странно, оказавшийся "красным гвардейцем".
– О вашем прибытии нас предупредили, так что необходимо лишь пройти проверку и подтвердить личности.

Самолично надевать на себя обруч соединенный с ошейником... это не то удовольствие, которое мне хотелось бы повторить еще раз. В сравнении с ощущением того, как виски сжимает давление, исходящее от металлического обруча, браслеты на руках и ногах совершенно не доставляли неудобств, тем более что цепью они соединены не были.

Под конвоем, нас отвели в палаточный лагерь, где каждого по одиночке впускали в маленький шатер, в котором обитал местный телепат. Как-то так получилось, что в очереди я оказался последним, а потому был вынужден оставаться в обществе охранников не менее получаса.

– а почему вы живете в палатках, а не в деревне? Домов должно было хватить на всех.
– Спросил у ближайшего гвардейца, не надеясь впрочем на особенную разговорчивость надзирателей.

– когда мы сюда прибыли, местные все еще жили в своих домах, и никуда уезжать не собирались.
– Хмуро отозвался мужчина лет тридцати пяти-сорока, с короткими каштановыми волосами, среди которых встречались седые пряди.
– А потом приехали твои коллеги, и "убедили" их. Может в палатках и не так удобно, но в домах мертвецов никто жить не захотел.

Сказано последнее было таким тоном, что сомнений не оставалось, "темную стражу" здесь очень "любят". Продолжать разговор сразу же расхотелось, и пришлось сделать вид, что рассматриваю что-то интересное на горизонте.

Не скажу, что был слишком удивлен услышанным, все же в условиях необходимости сохранять секретность, спецслужбы готовы пойти и не на такое... но одобрять убийство жителей целой деревни, из-за того что они просто не хотели уезжать из своих домов, даже ментальные установки меня не заставят. При этом я прекрасно понимаю, что если бы мне приказали повторить те же действия в другом месте, даже мысли ослушаться не возникло бы.