— Меня зовут доктор Летч, я звоню вам из Медицинского Центра Уэст-Бока. Мистер Дрэйк, вашу жену доставили к нам несколько часов назад.

Я ударил по тормозам, и так резко вывернул руль, что завизжали колеса, и развернулся в обратном направлении. Громко сигналя, меня объехал внедорожник.

— Она в порядке?

Доктор прочистил горло.

— Она выпила целый пузырек снотворного. Ее обнаружила ваша домработница и позвонила в 911. Сейчас состояние вашей жены стабильно, но мы бы хотели, чтобы вы приехали.

Я остановился на светофоре и провел рукой по волосам. Это моя вина. Я знал, что она очень тяжело переносит разрыв, но не думал, что дело дойдет до суицида. Это не в ее стиле.

— Конечно, я уже еду.

Я отключился. Сбросив звонок, я ударил кулаком по рулю. Некоторым вещам, видимо, не суждено быть.

Когда я приехал в больницу, Лия уже проснулась и спрашивала обо мне. Я зашел в ее палату, и мое сердце остановилось. Она полусидела, опираясь на подушки, ее волосы напоминали воронье гнездо, а кожа была такая бледная, что казалась прозрачной. Ее глаза были закрыты, так что у меня было время придать лицу соответствующее выражение, прежде чем она заметит меня.

Я сделал несколько шагов в ее сторону, и она открыла глаза. Увидев меня, она сразу же расплакалась. Я присел на край кровати и она вцепилась в меня, рыдая так неистово, что намочила мою рубашку. Мы сидели так очень долго.

— Лия, — наконец, сказал я, отрывая ее от своей груди и усаживая обратно на подушки. — Зачем?

Ее лицо блестело и было красным, под глазами залегли темные круги. Она отвела взгляд.

— Ты бросил меня.

Три слова. Я испытал такое огромное чувство вины, что с трудом сглотнул.

— Калеб, пожалуйста, возвращайся домой. Я беременна.

Я закрыл глаза.

Нет!

Нет!

нет...

Глава 36

Настоящее …

Я отправляю Сэма наверх и жду Калеба.

Щелчок.

Щелчок.

Щелчок.

Сегодня все должно пойти по-моему. Он стучит, вместо того, чтобы воспользоваться ключами. Это плохой знак. Я открываю дверь и вижу его мрачное лицо. Он не смотрит на меня.

— Привет, Калеб, — здороваюсь я.

Он ждет, когда я приглашу его войти, а затем поднимается наверх, чтобы поздороваться с Эстеллой. Я следую за ним в детскую. Сэм здоровается с ним кивком головы, и Калеб забирает у него малышку. Она улыбается, как только видит его, и размахивает кулачками. Я даже немного ревную к тому, как быстро он вызвал у нее улыбку.

Калеб целует ее в обе щечки и затем под подбородком, что заставляет ее хихикать. Он повторяет это снова и снова, пока она не начинает смеяться так сильно, что даже мы с Сэмом улыбаемся.

— Мы должны поговорить, — говорю я, стоя в дверях. Я чувствую себя посторонней, когда он в комнате с Эстеллой.

Он кивает, не глядя на меня, поцелуями заставляет ее хихикнуть еще несколько раз и передает обратно Сэму. Она сразу же начинает плакать.

Я слышу, как Сэм произносит «Предательница», когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз. Калеб оглядывается через плечо, как будто хочет вернуться назад.

— Ты можешь увидеть ее после... — говорю я.

Еще до того, как он пришел, я поставила чайник на плиту; когда мы входим в кухню, он как раз начинает свистеть. Я готовлю ему чай, а он сидит на стуле, сложив ладони напротив рта. Также я замечаю, что он подергивает ногой. Я опускаю пакетик с чаем в кружку с кипятком и стараюсь избегать его взгляда. Несу пакетик к мусорному ведру, когда он говорит:

— Ты ездила увидеться с Оливией?

Мои руки замирают, чай капает на кафель и на мои штаны.

— Да.

Теперь я знаю, почему он дергает ногой.

— Ты вынудил меня сделать это, — я нажимаю ногой на рычаг, чтобы открыть мусорное ведро и бросаю в него пакетик. Чувствую, как Калеб на меня смотрит.

Он склоняет голову на бок.

— Ты, правда, в это веришь, не так ли?

Я не знаю, о чем он говорит. Я потираю ноготь на большом пальце.

— Она звонила тебе? — вот ведь болтливая сучка, с горечью думаю я. А затем с ужасом думаю, что еще она могла ему рассказать?

— Ты не имела никакого права, Лия.

— Я имела право. Ты купил ей дом!

— Это было до тебя, — спокойно возражает он.

— И ты даже не собирался сказать мне? Правда? Я твоя жена! Она вернулась, когда у тебя была амнезия, и лгала тебе! Ты не мог рассказать мне, что купил этой женщине дом?

Он отводит взгляд.

— Все намного сложнее, — объясняет он. — У нас с ней были планы.

Сложнее? Сложнее, кажется, слишком хорошее слово для Оливии. Я, определенно, не хочу знать о планах, которые он с ней строил. Он должен увидеть правду. Я должна заставить его увидеть правду.