— Линию фронта будем пересекать севернее на тридцать километров, чтобы не попасть под огонь фашистов, заприметивших нас два часа назад, — сказал я Орлову.

— Понял. Когда предполагаешь быть перед входом на базу?

— С учетом маскирующего маневра — через час десять, а напрямую — всего сорок минут хода.

— Ясно. Горючего осталось на два часа, плюс Колина «заначка» тридцать минут.

— Командир, побольше чем на тридцать минут, — пряча глаза, сказал Кекушев.

— Ну, конечно, товарищ бортмеханик! Это я понял еще при взлете. Еле оторвался от полосы.

Мы рассмеялись. Николай, смущенно помолчав, тоже присоединился к нам.

На высоте тысяча восемьсот метров обледенение прекратилось. Мы шли в прослойке облаков и, меняя курсы, приближались к линии фронта.

Вошел Сергей Наместников и доложил, что связь с базой установлена, погода у них пока держится, но начала портиться и там. Просят ускорить прибытие. Запасным аэродромом, на случай закрытия, дают Рязань. Решение не выбрасывать десант считают правильным.

— А вы ворчали против «заначки». Дойдем и до Рязани, горючего вполне хватит! — победоносно поглядывая на нас, заявил Кекушев.

— Зачем нам Рязань? Сядем на базе. Побереги свою «заначку», чиф, до следующего полета, — ответил ему Орлов.

И вдруг нижние слои облаков под самолетом осветились, и кругом замелькали огненные шары.

— А-а, черт! Никак нащупали?! — крикнул Орлов и резко бросил машину на снижение.

— Давай левее, Юра, и ниже! Здесь у них базируются истребители. Наткнулись на заградительный огонь! — Не успел я договорить, как ослепительная огненная вспышка перед носом самолета полоснула по глазам, и в кабине резко запахло бензином и чем–то острым и ядовитым.

— Горим? Вот тебе, Коля, и твоя «заначка»! — с какой–то отрешенностью сказал Орлов, внимательно наблюдая за приборами моторной группы.

— Очагов пожара нет! Но вдарил явно по бензобакам! Из–под крыльев так и садит горючее. Если не вспыхнет от выхлопного огня — минут через десять все вытечет, — спокойно доложил Кекушев.

— До линии фронта тридцать километров, — сказал я. — Возьми курс сто десять, командир. Это кратчайшее расстояние, и не снижайся ниже пятисот метров. Оставь гарантийную высоту на случай, если загоримся, придется прыгать.

— К немцам? — насмешливо взглянув на меня, ответил Орлов.

— Под нами лес! А нас восемь мужиков, да и девушка! Это же сила!

— Как там десантники? — спросил Орлов.

— Удивительно спокойны. Говорят, лишь бы был лес, а там все будет в порядке. Они знают, где партизанские отряды, — ответил Кекушев.

Выскочив из–под огня, мы готовились к наихудшему — покинуть самолет, но где–то в глубине таилась надежда дотянуть до своей территории. Сергей сообщил по радио о нашей возможной вынужденной посадке на базу, указав курс В предполагаемое время пересечения линии фронта. Я включил радиокомпас, стрелка прибора начала беспорядочно крутиться по циферблату.

— Что такое? Почему радиокомпас не дает отсчета направления радиостанции? — спросил меня Орлов.

— Похоже, что перебита антенна. Орлов промолчал, потом сказал:

— Вряд ли радиокомпас нам потребуется, на бензочасах одни нули и давление бензина падает…

Не успел он договорить, как правый мотор захлопал и встал.

— Во флюгер! — дал команду Орлов.

Кекушев перевел винт правого мотора во флюгер, чтобы уменьшить сопротивление, но тут же начались перебои и левого мотора.

— Все! Приехали! Сколько до линии фронта?

— Не более трех минут! — крикнул я и посмотрел на высотомер. Стрелка медленно скользила к пятистам метрам. Самолет шел со снижением в сплошных облаках. Судорожно кашлянув несколько раз, левый мотор тоже встал.

В кабине сделалось непривычно тихо, и от этого до боли тоскливо.

— Приготовиться оставить само…

— Земля! — закричал я.

Впереди в разрыве облаков отчетливо вырисовывался лес, с белыми, заснеженными полянами, освещаемыми вспышками осветительных ракет.

— Фронт! Будем тянуть и сядем подальше от ракет, ближе к своим! — крикнул Орлов.

Я глянул на высотомер. Миновав цифру триста, стрелка быстро бежала вниз. Мы шли над лесом, судя по темному, почти черному цвету, хвойным. Высота стремительно падала. Самолет с остановившимися моторами бесшумно скользил над лесом к белеющему впереди длинному полю, в конце которого узкой черной лентой вилась речушка. Ракеты взвивались уже где–то сбоку и сзади.

— Сажусь на это поле. Дальше не дотянем! Сажусь сразу, как кончится лес! — крикнул мне Орлов и тут же дал команду Кекушеву: — Шасси?