Фаррас немного поколебался (как все люди, живущие к востоку от Врако, он предпочитал не задавать вопросов о прошлом), но потом пожал плечами с видом человека, решившего поскорее покончить с неприятным делом, и спросил:

— Тебя свергли?

— Я попался в руки йельдашейских солдат в Кебине. Они пощадили мою жизнь, но отправили за Врако.

— Солдаты Сантиля?

— Да.

— Они в Кебине?

— Были шесть дней назад.

— Почему тебя пощадили?

— Один из старших офицеров настоял. У него были свои причины.

— И ты решил направиться в Зерай?

— Я встретил в лесу ортельгийскую жрицу, в прошлом бывшую мне другом. Она искала… э-э… искала Бель-ка-Тразета. Сейчас она лежит больная в доме барона.

Фаррас кивнул. Трильд снова осклабился:

— Да мы оказались в знатном обществе, как я посмотрю.

— В худшем из всех возможных, — ответил Кельдерек. — Я хочу лишь спасти свою жизнь и жизнь жрицы — оказав вам помощь, возможно.

— Какую?

— Какую скажете. Йельдашейцы пообещали убить меня, попадись я снова к ним в руки. Если Сантиль примет предложение Бель-ка-Тразета и пришлет войско в Зерай, мне, скорее всего, несдобровать, если только вы не выговорите у них охранную грамоту для меня с разрешением покинуть провинцию. Такую вот сделку я надеюсь заключить с вами.

Фаррас подпер кулаком подбородок и уставился в пол, задумчиво хмурясь. Опять заговорил Трильд:

— Не надо нас переоценивать. Барон еще имел здесь какую-никакую власть, но без него порядка все меньше и меньше. Покамест мы в безопасности, но на этом дело и кончается. Вряд ли йельдашейцы станут считаться с нашими просьбами.

— Ты уже оказал нам добрую услугу, сообщив, что Сантиль сейчас в Кебине, — сказал Фаррас. — Ты, часом, не знаешь, дошло ли до него послание барона?

— Не знаю. Но если он полагает, что к востоку от Врако скрываются беглые работорговцы, вполне возможно, йельдашейские войска уже переправились через реку. Так или иначе, я бы посоветовал вам незамедлительно отправить к нему еще одного посыльного и постараться любой ценой сохранять порядок в городе, покуда не получите ответ.

— Если Сантиль в Кебине, — ответил Фаррас, — для нас — но не для тебя, боюсь, — самое лучшее отправиться туда самим вместе с Мелатисой и попросить у него разрешения уйти в Икет.

— Фаррас с самого начала сомневался, что Сантиль согласится прийти и занять Зерай, — сказал Трильд. — Теперь, когда барон помер, я тоже шибко сомневаюсь. При Бель-ка-Тразете город еще как-то мог заинтересовать Сантиля, а при нас нипочем не заинтересует. Нам и впрямь лучше поскорее сбежать отсюда и предстать перед икетцами в Кебине. Ты должен понимать наше положение. Мы даже не делаем вида, что поддерживаем закон и порядок. Человек в Зерае волен убивать и грабить до тех пор, покуда не становится настолько опасным, что нам спокойнее его прикончить, чем обходить стороной. Почти все здесь совершили в прошлом какое-нибудь тяжкое преступление. Если зерайские головорезы прознают, что мы пригласили икетских солдат прийти и взять город, они нас в клочья разорвут, мокрого места не оставят. Нет, нам не стоит и пытаться осуществить план барона.

— Но ведь в Зерае нет никакого богатства. Чего ради здесь убивают и грабят?

Трильд вскинул руки:

— Чего ради? Да ради еды, известное дело! В Зерае люди пухнут с голоду. Однажды барон вздернул двух дильгайцев, убивших и съевших ребенка. Здесь едят гусениц, варят суп из донных червей. Знаешь, что такое гилоны?

— Стеклянные мухи? Конечно знаю. Я же вырос на Тельтеарне.

— В середине лета вода у берега сплошь покрыта ими. Люди загребают горстями и уплетают за обе щеки.

— Все бывшие сторонники барона хорошо понимают, что нам нужно держаться заодно, если мы хотим выжить, единственно поэтому никто из нас до сих пор и не попытался овладеть его женщиной, — сказал Фаррас. — Начнись среди нас раздор, и всем нам крышка. Но такое не может продолжаться долго. Кто-нибудь да попытается, и очень скоро. Она лакомый кусочек.

Кельдерек пожал плечами, сохраняя равнодушный вид.

— Полагаю, она вправе сама выбрать кого-нибудь, когда будет готова?

— Только не в Зерае. Но в любом случае теперь проблема решена. Мы отправимся в Кебин, и она пойдет с нами, вне сомнения. И твоя ортельгийская жрица тоже, если хочет жить.

— Когда? Она лежит в тяжелой горячке.

— Ну, ждать мы не будем, — отрезал Трильд.

— Я поведу ее на север, когда она оправится, — сказал Кельдерек. — Я уже объяснил, почему мне нельзя соваться в Кебин ни сейчас, ни потом.

— Если вы с ней двинетесь на север, вас непременно убьют по дороге. До прохода Линшо вы не доберетесь.

— Вы говорите, я удружил вам, сообщив хорошие новости. А вы можете как-нибудь помочь мне?

— Пока остаемся здесь — нет. Если икетцы согласятся нас выслушать, мы попробуем уговорить их послать людей за твоей жрицей, а ты тогда сам попытаешь счастья с ними, когда они явятся. А чего еще ты ожидал? Это же Зерай.

— Чертовы трусы! — в сердцах воскликнула Мелатиса. — И ведь еще сорока дней не прошло, как схоронили барона! На месте генерала Сантиля я бы препроводила их обратно в Зерай и повесила здесь на берегу. Они спокойно смогли бы удерживать город под своей властью еще неделю. Этого времени более чем достаточно для того, чтобы добраться до Кебина и вернуться обратно с сотней солдат. Но нет, они предпочитают сбежать.

Кельдерек стоял спиной к ней у окна, выходящего на маленький дворик.