Прямо под ним, на пустом берегу, лежали обкатанные временем камни. Мир и впрямь очень стар, смутно мелькнуло у него в уме. «Сделай со мной все, что ты замыслил, — прошептал он. — Я жду, я готов наконец».

Рыбаки уже вернулись на берег. В деревне внизу не было видно ни души — странное для полдневного часа затишье. Услышав приближение солдат, Кельдерек не сразу распознал шум. Потом, когда они подошли ближе, общий шум распался на отдельные звуки: топот ног, звон снаряжения, голоса, покашливание, громкая команда, резкий окрик тризата. Похоже, солдат много, больше сотни, предположил он, и все явно в полном боевом снаряжении. Мелатиса не проснулась, когда отряд прошагал мимо, вне его поля зрения, с другой стороны от хижины.

Едва топот ног стих в отдалении, как внизу вдруг послышалась йельдашейская речь. Потом в дверь постучали, Дириона открыла и произнесла несколько слов, но слишком тихо, чтобы разобрать хоть одно. Заключив, что йельдашейцы покидают деревню, и гадая, знала ли Мелатиса о таком их намерении, Кельдерек стал ждать, и в самом скором времени по лестнице в дальнем конце галереи поднялась Дириона. Дойдя до середины комнаты, она наконец увидела Кельдерека и бранчливо велела сию же минуту лечь обратно в постель. Улыбнувшись, он спросил:

— В чем дело? Что происходит?

Да ничего такого, просто молодой офицер, — ответила старуха. — Велел отвести сайет на берег. К погребению все готово, и я должна ее разбудить. А ты ложись, ложись в постельку, голубчик.

Тут Мелатиса проснулась, так же тихо и быстро, как луна выплывает из-за облаков: разомкнула веки и посмотрела на них ясными глазами, в которых не было ни тени сна. К удивлению Кельдерека, она не обратила на него ни малейшего внимания, но быстро проговорила, обращаясь к Дирионе:

— Уже за полдень? Офицер приходил?

Дириона кивнула и проворно подошла к ней. Кельдерек тоже приблизился, не так резво, и взял Мелатису за руку.

— Что происходит? — повторил он. — Что им нужно?

Она серьезно взглянула на него:

— Речь о владыке Шардике. Я должна сделать… то, что положено.

Он тихо ахнул:

— Тело?

Мелатиса кивнула:

— Ритуал очень древний — такой же древний, как сам Квизо. Даже тугинда не смогла вспомнить все подробности, но что следует сделать — в целом понятно, и я думаю, бог не откажется принять лучшее, что мы в силах предложить. По крайней мере, владыка Шардик будет погребен с приличествующим почетом.

— А как погребают Шардика?

— Разве тугинда не говорила тебе?

— Нет, — печально вздохнул Кельдерек. — Нет, и об этом тоже я не удосужился узнать.

— Он уплывает по реке на горящем плоту. — Потом Мелатиса встала и взяла его за обе руки. — Кельдерек, любимый, я должна была сказать тебе раньше, но медлить с погребением нельзя больше ни дня, а ты все еще выглядишь слишком слабым и изнуренным.

— Я вполне хорошо себя чувствую, — твердо произнес Кельдерек. — И иду с тобой, даже не возражай. — Мелатиса открыла было рот, но он добавил: — Я пойду во что бы то ни стало. — Он повернулся к Дирионе. — Если йельдашейский офицер все еще внизу, поприветствуйте его от моего имени и попросите подняться сюда и помочь мне сойти по лестнице. — Старуха неодобрительно потрясла головой, но удалилась без слова возражения, а Кельдерек сказал Мелатисе: — Не хочу всех задерживать, но, так или иначе, мне нужно одеться подобающим образом. Ты что наденешь?

Она кивнула в сторону грубо сработанного неполированного сундука в дальнем углу пустой комнаты — на нем лежало простое свободное платье, с широкими рукавами и высоким воротом, не очень ровно окрашенное в малиновый цвет: парадный наряд крестьянской девушки.

— Люди здесь добрые, — сказала Мелатиса. — Жена старейшины дала мне отрез ткани, свой собственный, и ее служанки вчера сшили платье. — Она улыбнулась. — За последние пять дней мне подарили аж два новых платья.

— Тебя все любят.

— Видишь, какая от этого выгода. Но, дорогой мой, раз уж ты твердо принял решение и отговаривать тебя бесполезно, нельзя терять ни минуты. Где же нам раздобыть одежду для тебя?

— Йельдашейцы помогут.

Кельдерек подхромал к лестнице, по которой пыхтя взбиралась Дириона с ведром холодной воды.

— Чистое тело что чистая одежда, — промолвила Мелатиса на бекланском. — У нее поистине золотое сердце. Скажи офицеру, что я недолго.

Йельдашейский офицер уже поднялся следом за Дирионой до середины лестницы, и теперь Кельдерек узнал в нем Тан-Риона.

— Пожалуйста, дайте мне руку, — попросил он. — Я достаточно оправился, чтобы пойти с вами и жрицей.

— Я не знал, — проговорил Тан-Рион с нескрываемым изумлением. — Мне сказали, ты еще слишком плох и не сможешь присутствовать.

— Смогу с вашей помощью, — сказал Кельдерек. — Прошу, не отказывайте мне. Для меня это долг более священный, чем таинство рождения и смерти.

Вместо ответа Тан-Рион протянул руку. Когда Кельдерек стал полуощупью спускаться по ступенькам, он спросил: