— В стародавние времена обычай предписывал тугинде, отправляющейся на поиски владыки Шардика, покидать остров совершенно нагой и с пустыми руками. — Немного помолчав, Мелатиса добавила: — Тугинда не хочет, чтобы на Квизо знали о ее отъезде. Ко времени, когда станет известно, что она покинула остров…

— Но ведь здесь единственная пристань, — перебил Кельдерек.

Жрица обратилась к девушкам на веслах:

— Нита! Нилита! Плывем вдоль берега до каменоломен.

С запада залив ограничивался высоким лесистым мысом, и вода под ним стояла спокойно, но, как только они обогнули мыс, девушкам пришлось налечь на весла, поскольку дул крепкий встречный ветер и течение с северной стороны острова было сильным. Челны медленно поднимались вверх по реке, качаясь и подпрыгивая на мелких волнах. Наконец Кельдерек увидел, что далеко впереди крутые зеленые склоны острова сменяются отвесными серыми скалами, в которых вырублены несколько прямоугольных отверстий, похожих на громадные окна. Под самым нижним из них охотник заметил некое подобие подоконника — плоский скальный выступ, поднимавшийся над водой на три или четыре человеческих роста. Когда они подошли ближе, Кельдерек разглядел в недрах скалы глубокую выработку, на дне которой там и сям валялись каменные глыбы и вытесанные плиты. Но место это казалось пустынным и заброшенным.

Мелатиса повернула к нему голову:

— Здесь добывали камень для строительства Ступеней.

— Кто добывал, сайет? И когда?

Жрица задумчиво уставилась на волны, шлепающие о подножие скалы, и опять ничего не ответила. В следующий миг Кельдерек вздрогнул так сильно, что челн накренился и одна из девушек резко ударила по воде веслом плашмя, чтобы его выровнять. На плоском скальном выступе над ними стояла голая женщина с распущенными по плечам волосами. Она шагнула вперед, переступила ногами на самом краю обрыва, выбирая опору получше, и без колебаний прыгнула в глубокую воду.

Когда она вынырнула, охотник узнал в ней не кого иного, как тугинду. Женщина неторопливо поплыла к третьему челну, уже направлявшемуся прямо к ней. Лодка барона круто повернула в сторону. Смущенный охотник сначала зажмурил глаза, а потом для пущей верности закрыл лицо ладонями.

— Крендо, Мелатиса! — крикнула тугинда, и Кельдерек услышал, как она рассмеялась, забираясь в челн. — Я думала, что не взяла с собой ничего, кроме легкого сердца, но сейчас вспомнила: у меня ведь есть еще кое-что — два имени, которые надлежит вернуть нашим гостям. Бель-ка-Тразет, вы меня слышите или уже удалились за пределы не только видимости, но и слышимости?

— Вы застигли нас врасплох, сайет, — раздраженно откликнулся барон. — А разве я не должен уважать вас как женщину?

— Ширина Тельтеарны — вот это уважение так уважение. Ваши слуги с вами?

— Нет, сайет, я отправил своих людей обратно на Ортельгу.

— Храни их бог. И Мелатису, чьи красивые руки поцарапала тразада. Охотник — робкий, застенчивый охотник, — как твое имя?

— Кельдерек, сайет. Кельдерек Зензуата.

— Ну вот, теперь мы точно знаем, что покинули Квизо. Вне сомнения, девушкам понравится наше неожиданное путешествие. Кто тут с нами? Шельдра, Нита, Нилита…

Тугинда принялась шутливо болтать со служанками, которые, судя по бойким репликам, пребывали в полной уверенности, что у нее прекрасное настроение.

Немного погодя они нагнали первый челн и пошли с ним борт о борт. Тугинда тронула Кельдерека за руку:

— Как твое плечо?

— Лучше, сайет. Боль почти прошла.

— Хорошо, потому что нам понадобится твоя помощь.

Хотя тугинда держала свой отъезд в секрете, кто-то еще на острове явно знал, куда она направляется, и положил к ней в челн необходимые для такого путешествия вещи. Сейчас она была в охотничьей тунике из двух кожаных полотнищ, сшитых внахлест, и в сандалиях с кожаными поножами. Мокрые волосы, заплетенные в косу, она уложила короной и перехватила тонкой серебряной цепочкой. Как и у служанок, на поясе у нее висел кинжал.

— Мы обойдем Ортельгу стороной, Мелатиса, — сказала тугинда. — Иначе шендроны нас увидят, и уже через час весь город будет гудеть слухами.

— Но как же тогда, сайет? Нам ведь нужно высадиться на западной оконечности острова.

— Безусловно. Мы проплывем вдоль северного берега реки за Ортельгу, а потом вернемся к ней.

Путешествие, продленное таким образом, затянулось до самого вечера. При движении поперек течения их сильно сносило, особенно когда они замедляли ход, пропуская тяжелые коряги и целые деревья, все еще проплывающие там и сям. Ко времени, когда челны достигли дальнего берега Тельтеарны, окутанного запахом гари и пепла, служанки уже изрядно устали. Растительности, чтоб давала хорошую тень, там не осталось, и девушкам пришлось отдыхать либо прямо в лодках, либо в воде — все они плавали, как выдры. Одна только Мелатиса, молчаливая и задумчивая, осталась сидеть на месте, не обращая внимания на жару. Они подкрепились орехами сельты, козьим сыром и бледно-розовыми тендрионами, а потом несколько долгих часов медленно двигались вверх по реке вдоль мертвого берега. Путь давался тяжело: на всех плесах приходилось пробираться через скопления плавника — обгорелых деревьев, сучьев и спутанных веток, подтопленных или частично торчащих над поверхностью. В воздухе летала тонкая черная пыль; на борта челнов налипала пепельная пена, подергивавшая стоячую воду.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда тугинда наконец велела повернуть налево и снова идти поперек потока. Кельдерек, знавший непредсказуемость и коварство переменчивых течений Тельтеарны, пришел к заключению, что тугинда опытный и искусный лоцман. Во всяком случае сейчас она все рассчитала правильно, ибо река подхватила суденышки и — без дальнейших усилий со стороны изнуренных служанок — принесла их прямо к столбообразной скале у западной оконечности Ортельги.

Они вброд добрались до берега, волоча лодки через тростниковые заросли, и разбили стоянку на сухой земле среди мягких волокнистых корней квианов. Когда на реке погасли последние блики заката и костер разгорелся так, что очертания стволов задрожали в нагретом воздухе, Кельдерек опять, как и вчера, явственно почувствовал странное беспокойство и волнение леса.

— Сайет, — наконец решился он, — и вы, мой повелитель… если мне позволено будет дать совет… Нам лучше не отходить от костра ночью, а коли у кого возникнет такая надобность, пускай идет на берег, но ни в коем случае не в лес. Здесь полно зверей, растерянных и разъяренных от страха, которые и сами чужаки в этой местности.

Бель-ка-Тразет молча кивнул. Браня себя за излишнее многословие, Кельдерек подкатил к костру бревно и принялся очищать от грязи, чтоб тугинда на него села. По другую сторону от костра Шельдра раздавала распоряжения служанкам и обустраивала ночлег. За весь день она не сказала Кельдереку ни слова, и молодой человек, не зная толком своих обязанностей, уже собирался предложить свою помощь, когда тугинда окликнула его и попросила нести дозор в первую ночную стражу.