– Ты живешь здесь всю жизнь?

Она кивнула и вытащила бумажник из своей сумочки.

– Да, мои родители переехали сюда, когда мой отец получил новый архитектурный заказ. Затем он умер, но я не захотела покидать это место. Я немного понизила цены на апартаменты, и мне нравится это здание. Это мой дом. Я знаю всех соседей всю свою жизнь. Хотя их и не так много.

Мои глаза округлились. Она понизила цены? Я никогда не могла позволить себе такое место, не с зарплаты помощника господина Хадсона. Но потом я вспомнила остальные ее слова:

– Ох, мне так жаль твоих родителей.

Тереза пожала плечами и открыла дверь.

– Все в порядке. Это была автомобильная авария. Мне сказали, что они не чувствовали боли. Грузовик оглушил их.

Я уловила тот факт, что она замялась.

Прибыл лифт, и она вышла, чтобы расплатиться за пиццу. Когда курьер ушел, она закрыла за собой дверь, с большой дымящейся коробкой из-под пиццы в руке. Я была не уверена в том, что сказать. Я поняла, что подруга знает, что такое горе и смерть, но я не понимаю ее образа жизни. По большей части, я выросла одна с ЭйДжеем. Мэллори и Бен выросли с родителями, но они жили в нищете. Мы втроем пытались найти способ выйти из этого положения. Я была самой успешной, но никогда не чувствовала себя комфортно в доме, как этот. Картер был другим. Это было его место, не мое.

– А ты и твои предки?

– О-о!? – Что я могла ей сказать!? – Хм, мои родители умерли, когда мне было девять. Я росла вместе с братом.

– Мне тоже жаль твоих родителей. Ты должно быть близка со своим братом?

Была.

– Да.

 Я заставила себя широко улыбнуться и сменить тему.

– Пицца вкусно пахнет.

Она хихикала, когда достала тарелки:

– Обожаю пиццу Сэмми. Я выросла на ней. Моя мама всегда заказывала ее. Я думаю, что она была влюблена в парня из доставки, но мой отец никогда не возражал. Это были единственные моменты, когда он ел фаст-фуд. Моя мама была сторонником здорового питания. Но не я. Балую себя, как только предоставляется возможность. Останавливаюсь, только когда появляются лишние килограммы.

Я вынуждена была согласиться. Она была стройна как палка и, обедая с ней в течение недели, я знала, что у нее хороший аппетит. У меня никогда не было проблем с весом. Но были проблемы с аппетитом, и Тереза стала это замечать. Я была настроена, сегодня ей соответствовать, но, когда я приняла это решение, пока я искала бокалы для вина, она уже слопала кусок пиццы. По-моему у меня не было шансов. Однако я положила кусочек на свою тарелку и взяла бокал с вином, который она мне подала.

Это было нормально, побаловать себя после напряженной рабочей недели и смеяться с друзьями за бокалом вина. Все было в норме. Я могла бы быть нормальной.

Картер не был нормальным, но я не могла позволить, чтобы сейчас только он один занимал всю мою жизнь …

– Так, что хочешь посмотреть?

Она указала на диванчики, и вскоре мы расположились с одеялом, пиццей и второй бутылкой вина. Пока я смотрела на девушку, она покраснела и пробормотала:

– Я становлюсь ленивой, как только сажусь на диван. Я не люблю вставать. Не суди меня.

– Никогда.

Я не могла сдержать улыбку, которая растянулась от уха до уха. Тереза была именно той подругой, в которой я так нуждалась.

После второго фильма и второй бутылки вина кто-то постучал в дверь. Я упала с дивана, а в груди бешено колотилось сердце. Тереза покосилась на дверь: не было ни страха, ни даже удивления. Она вздохнула и встала с дивана, немного неуклюже, чем обычно:

– Извини меня, я сама разберусь с этим.

С чем именно!?

Я заползла обратно на диван, так чтобы они не могли меня видеть, но попыталась заглянуть через спинку. Когда она открыла дверь шире, я услышала мужской голос и у меня челюсть отвисла. У Терезы был парень, и она мне ничего не сказала? Ладно. Я закатила глаза. Я тоже не рассказывала ей о своей личной жизни. Так что я не могла винить ее за то, что она не поделилась со мной своей личной жизнью.

– Ной, ты меня не предупредил!

Я перестала подглядывать и сползла на пол перед диваном. Это был мой босс.

Он зарычал от раздражения и огрызнулся:

– Это было слишком… Я рассказал тебе о семейном ужине на прошлой неделе.

– Да. – Тереза держала себя в руках. – Ты говорил, но никогда не приглашал меня. Я думала, что ты просто эгоистичный мудак, как обычно.

– Ох! Ты сводишь меня с ума.

Она презрительно фыркнула.

– Ты сам виноват. Я ничего не делаю, чтобы сводить тебя с ума. – Ее голос смягчился. – Твоя мать, должно быть, сердится на меня.

– Не волнуйся. Она винит меня, сказала, что я, должно быть, сделал что-то, чтобы разозлить тебя.

– Послушай, входи. Я позвоню твоей маме и во всем разберусь. Но я не одна, поэтому не могу никуда пойти.

– Ты не одна? – В его голосе слышались нотки заинтересованности. – Кто?

– Друг.

На этот раз фыркнул он.

– У тебя нет друзей.

Она зарычала.

 – Я бы захлопнула дверью прямо перед твоим лицом, если бы не надо было звонить твоей маме.

– Окей, – он издевался над ней.