— Парень, — сказал Клэм, — тебе явно вредно много думать.

— Хм? Уж не ты ли смотался к воротам ада и вытащил оттуда, с последней черты, свою девушку? А, нет. Это был я. Так что твои извращенные советы мне не нужны, спасибо.

— Ковбой, заткнись уже, а? От тебя один ущерб разговору, только на свою рыжую и можешь надрачивать.

— Разве что твоим нервным клеткам, всем остальным — прямая прибыль, умных людей нужно слушать внимательно, от этого развивается интеллект. Впрочем, ты серьезно пренебрегал моими советами всю свою жизнь, не так ли?

— Бад, ты слышал? Можно пристроить остроумного ублюдка в качестве особо дорогой проститутки. Думаю, дамы будут в восторге. Бад, неси ему платье.

— Думаю, тебе уже хватит.

— Хватит будет тогда, когда я спутаю его с Вю и захочу оттрахать. Но этого не случится. Я псих, но не настолько.

— В прошлый раз в порыве страсти Клэм накинулся на кактус, — меланхолично заметил Бад.

— Утихните все, до тех пор, пока не сможете сделать чего-то подобного, — Клэм щёлкнул пальцами и требовательно уставился на стоящую на стойке бутылку виски. Та мелко дрогнула и заскользила к нему. — Бад, запиши на мой счёт.

— Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, в «Сломанном сне» нет счетов, — нахмурился Лейтенант. Бад безразлично пожал плечами.

— Тут и левитации нет.

Бутылка послушно упала и разбилась.

— Сука! — завопил Клэм. — YOUR MAT' BLYADEN! Вы достали меня, парни, вы все тут ненормальные, а я что-то проголодался. Пожалуй, пойду наверх, там должно остаться что-нибудь вкусненькое.

— Это же «Сломанный сон», — пояснил неизвестно кому Бад, прислушиваясь к удаляющемуся топоту по лестнице. — Здесь нет нормальных.

— Есть, — не согласился Лейтенант. — Это я.

— Нет. Совершенно точно — не ты.

— Грубиян ты, Бад, — решил парень и поднялся. — Пойду напиваться в гордом одиночестве, единственный пристойный вид пьянства. Буду ждать, пока не придет Алиска.

— Мы скажем ему? — тихо поинтересовался Чумной Доктор. Бад хмуро глядел вслед удаляющемуся ковбою.

— Скажем, когда он будет готов это услышать. Ты же видишь — парень не понимает намеков.

— Он ведь неглуп, — прошептал его собеседник. — И не может не понимать, что единственный путь, которым душа может попасть на автобус четыреста десять — это безвозвратная гибель ее физической оболочки.

— Да, настоящая Алиса мертва, — подтвердил десантник. — И я даже не уверен, что ее душа вообще была в этом рейсе. Не у кого было узнать, всех информированных граждан мы не то убили, не то распугали. Почему-то.

— И как тогда назвать то, что случилось потом? Ведь девушка есть, и это, похоже, на самом деле она. Лейтенант ее узнал и подтвердил.

— Есть у меня одна версия, — сообщил Бад и подтащил к себе оказавшийся поблизости листок бумаги. — Гляди, в багажнике «Призрака» стоит ловушка, так? Она работает постоянно, и сильно фрагментированная душа может частично угодить туда даже без пеленгования.

Он поглядел на намалеванные на бумаге кривые линии. На кухне Вю громыхала посудой, за окном капельки дождя складывались в призрачную лунную радугу.

— Что если частички Алисы попали в ловушку еще у дома Геллер — демона на перекрестке дорог? Что, если ракшаса, вселившаяся тогда в Лейтенанта, впитала из его памяти воспоминания об Алисе? Что если ты, спеленав мерзавку и бросив ее в багажник, случайно смешал все эти фрагменты — душу, сознание и память? Коктейль «Первая любовь», а?

Он соединил все линии в один вытянутый овал.

— Выглядит похоже на сосиску, — заглянула через плечо проходившая мимо Вю. — Ты уверен, что рисовал именно коктейль?

— Швабра!

— Молчу, молчу…

— Черт! — Бад отбросил карандаш. — Есть среди нас еще рисовальщики?

— Фикус считает, что он рисовальщик, — заговорщицким тоном сообщила Вю. — На том веском основании, что у него есть пальцы.