Оставшись одна, я, расстроившись, проклинала себя за то, что поддалась и начала разговор с этим налётчиком.

— Не заговори я с ним, и меня сейчас здесь, не было бы, — твердила я себе.

Потом, все-таки успокоившись, я подумала, что надо как-то выбираться из создавшейся ситуации. А для этого необходимо узнать, что собираются делать эти два сумасшедших, так я их начала называть про себя. Поэтому я попыталась прислушаться к разговору, который раздавался со стороны, где находились Толян и Макс, но был едва слышен. С трудом, но я все-таки услышала некоторые слова, из которых я поняла одно, Толян и Макс оказались одними из тех, кто приезжал искать меня, и которые в последствии были причастны к гибели нашей мамы. Тот, кого звали Толяном, узнал меня по фотографии, которая была у них, когда они нас с мамой преследовали.

— Только этого мне ещё не хватало, — подумала я про себя, — и где же эта хвалёная французская полиция. Интересно как это вообще получилось, что они остались без присмотра, и смогли, почти с полчаса стоять у бистро, и за ними ни кто не наблюдал.

Тем временем наш автобус продолжал двигаться в неизвестном мне направлении, так как я плохо ориентировалась на местности, по которой мы сейчас проезжали. А меня постоянно одолевали вопросы, — куда они едут, какие у них цели, и, в конце концов, что меня ждёт впереди. Но, к сожалению, ответы на эти вопросы пока не находились.

От размышлений меня прервал подошедший ко мне Макс.

— Подвинься, разговор есть.

— Садись, — отодвинувшись, сказала я.

Он, плюхнувшись рядом со мной, тут же уставился на мои ноги.

— Ну что замолчал? — решила я его подтолкнуть к разговору, что бы тем самым отвлечь его от моих ног.

— Слушай, а как тебя зовут?

— Женя

— А ты классная девка, — наконец, оторвав свой взгляд от моих ног, выдавил из себя Макс.

— Знаю, — и, не дав ему опомниться, спросила, — о чём ты хотел со мной поговорить?

— Мы с товарищем убежали из тюрьмы, и хотим выбраться из страны, что бы они, не смогли бы нас поймать. Но, к сожалению, мы по-французски не понимаем, а у тебя я смотрю, это здорово получается.

Поэтому мы с Толяном решили, что ты должна нам помочь.

— Как я вам помогу?

— Да очень просто. С нами разговаривают с помощью переводчика, а что он там переводит, мы не знаем. А ты нас не обманешь.

— Почему вы так решили?

— Потому что если будешь обманывать, зарежем и всё. Теперь понятно почему?

— Понятно.

— Вот и прекрасно. Вопросы есть?

— Есть.

— Валяй.

— Почему полиции не видно? Вчера по телевизору говорили, что вы потребовали миллион долларов и возможность выезда за пределы страны.

— А это одно из условий, что бы ни полиции, ни кого другого не было видно в поле зрения.

— Как это?

— Просто мы не должны ни кого подозревать, если объявиться, кто ни будь подозрительный, мы сразу же убиваем заложника. Вот они и не появляются.

— Вы что уже кого ни будь, убили?

— А ты думала, конечно, убили.

Я посмотрела на него, чтобы увидеть шутит он или нет, но так ни чего и не поняла.

— А зачем останавливались в бистро? Разве не могли попросить, что бы вам продукты приготовили?

— Ты что ни чего не понимаешь? В продукты можно, какой ни будь гадости подсыпать. Тогда нас можно было бы голыми руками брать.

— Логично, — ответила я. Ну, хорошо, а чем конкретно я вам могу помочь?

У нас, где то через час с небольшим должен состояться телефонный разговор, с полицией. Мы им будем объяснять, как они должны передать нам деньги, и каким способом мы хотим покинуть страну.

— И каким же способом вы хотите покинуть страну?

– Да всё очень просто самолётом, — помолчав некоторое время, он, вдруг неожиданно положив свою руку мне на коленку, сказал, — ладно, красавица, ты теперь всё знаешь, так что пока отдыхай, а то скоро предстоит поработать, а я пошёл.

Оставшись одна, я решила обдумать сложившуюся ситуацию. Поразмыслив, пришла к неутешительному для себя выводу, так как придётся делать то, что они прикажут, это однозначно.

— Однако что-то необходимо придумать, — сказала я сама себе, но тут меня осенило, — у меня же телефон с собой. Да, но позвонить по нему не получится — стоп — позвонить не получится, а сообщение отправить вполне реально.

И я, потихоньку достав телефон, набрала текст о том, что я нахожусь в автобусе, в качестве заложницы и отправила его на телефон Жерара.

Оставалось только ждать. Минут через двадцать пришёл ответ. Жерар просил, что бы я, не волновалась и не прекословила требованиям террористов, а он со своей стороны приложит все силы, что бы меня освободить. В конце сообщения он просил узнать, сколько человек в качестве заложников находится в автобусе. Осторожно пересчитав людей сидящих в задней части автобуса, я отправила ещё одно сообщение, — семь женщин включая меня и пятеро мужчин. От себя добавила, что террористы, захватившие автобус это двое из тех которые виновны в гибели мамы. Так же они знают кто я такая, но пока не подают вида.